Чтение онлайн

Хозяин кабинета поднялся, прошелся по помещению. Остановился у окна, затем вернулся за стол.

– Ситуация проста до невозможности, но не для тебя. Только когда тральщик будет в Пехлеви, российская сторона получит деньги. Усек?

– Усек, – уныло пробормотал Сергей.

– С иранцами себя вести следует сдержанно, в идеологические диспуты не вступать, карикатур на Мухаммеда не рисовать, быть вежливым, политкорректным и так далее.

– Да понятно, чего тут говорить, – наклонил голову Полундра.

– Так что давай, Сергей, иди и готовься, – адмирал хлопнул папкой об стол, как бы подытоживая все сказанное.

Полундра был уже у двери, когда хозяин кабинета остановил его.

– Кстати, в Каспийской флотилии служит один мой знакомый, ему поручено оперативное руководство проводкой, – сказал адмирал. – Он контр-адмирал, мы с ним вместе в Академии учились. Тогда он вроде как особенный был, со странностями. Потом он поднялся, дела у него в гору пошли, и теперь он на коне – заместитель командующего Каспийской флотилией. Я тебе по секрету скажу, Серега. Мне позвонил один человек из Москвы, попросил присмотреться к Ставрогину. – Он помолчал. – Ты понял меня?

Старший лейтенант Павлов кивнул.

– Все, Сергей. – Сорокин поднялся из-за стола. – Действуй.

Полундра щелкнул каблуками и вышел.

С утра поднялся ветер. Он, словно хищный зверь, рвал все, что попадалось: корабельные флаги, одежду, шапки с голов. На почти пустом причале стояли трое: высокий широкоплечий мужчина, рядом с ним миловидная женщина и чуть в стороне погнался за голубем двенадцатилетний мальчуган. Женщина прильнула к плечу богатыря. Ветер лохматил и ее кудри.

– Светлана… – Сергей гладил жену по плечам. – Перестань. Можно подумать, будто это в первый раз. Нужно. Что поделать, нужно – и все.

Она отстранилась, посмотрела на него сквозь слезы.

– Сколько можно? Когда ты уезжаешь в командировки, я места себе не нахожу. Уже и похоронки получала, и…

Андрей трогательно прижался к отцу.

– Неправда, мой папа – самый сильный! Мам, перестань.

Всхлипнув, она потрепала сына по макушке.

– Ну, хватит слезами заливаться. Не на тот свет провожаешь, – сказал Полундра и отстранился. – Время.

Он отодвинул жену и, опустившись на корточки, обнял сына. Поднялся и, не оглядываясь, пошел по причалу к катеру.

Этот катер должен был доставить Сергея Павлова в Мурманск. Оттуда Павлову предстоял перелет в Питер и дальше – в низовья Волги, а конкретное место, где он должен будет взойти на борт тральщика, по словам Сорокина, ему будет сообщено позже.

Тральщик, разрезая волны, легко шел вниз по течению. Внешний вид корабля был не совсем обычен – маскировка сделала свое дело. Действительно, трудно было узнать в этом стройном красавце боевую машину. Палубные надстройки, обшитые фанерой, досками и жестью, действительно придавали тральщику вид некоего странного гражданского судна, не то рыболовного, не то исследовательского. Впрочем, особого внимания корабль не привлекал, а о военном его назначении и вовсе догадаться было тяжело. Павлов стоял на палубе, подставив лицо ветру и солнцу. Справа виднелся очередной городок, прилепившийся к самому берегу. Несколько церквей, блестя свежепокрытыми куполами, издалека бросались в глаза. Полундра прошелся по палубе. Поднял голову, зажмурился. Светило жаркое солнце. Было тепло, хорошо, уютно.

Работы особой не было. Павлов все проверил, очередной раз осмотрел, так что пока можно было и отдохнуть.

Он зашел в рубку. Там стояли два человека – капитан третьего ранга Истомин, назначенный командиром тральщика на период проводки, и иранец Али аль Хошейни. Иранец был в благодушном настроении. Шорты до колен, цветастая рубашка и белые сандалии составляли его сегодняшний гардероб. Полундра скептически взглянул на Хошейни. Еще при знакомстве, когда их представили друг другу, он не понравился Сергею.

«Миллионер на отдыхе» – прилепил он к нему определение.

Как ни странно, иранец был один. По этому поводу Сергей спросил Истомина:

– Тимофей, вроде он крупная шишка. Почему он здесь один?

Добродушный Истомин пожал плечами.

– Даже не знаю, что и сказать. До Нижнего их тут была целая компания. Он, переводчик, двое охранников. В Нижнем Новгороде он отослал всех в аэропорт, сам остался. Говорит, сам справлюсь.

– А его люди?

– По его словам, он их так любит, что иногда дает возможность отдохнуть. Он говорит, они встретятся уже в Пехлеви, в Иране.

– Странно, – сказал Полундра, качая головой. – Впрочем, это его дело.

Иранец проявлял любопытство ко всему, что происходило вокруг. Однажды появился в рубке, попыхивая сигарой.

– Добрый день! – приветливо поздоровался он. – Не помешаю?

– Приветствую, – немного удивленно ответил Истомин. – Заходите, господин Хошейни, гостем будете.

Иранец крутил головой, глядя то на оборудование рубки, то на самого капитана.

– Как-то не было случая поближе познакомиться, – заявил он, глядя приветливо. – Разве что по именам знаем друг друга.

– Это да, – согласился Истомин, выжидательно глядя на Хошейни.

– А вы хорошо знаете Волгу? – неожиданно поинтересовался иранец.

Истомин ухмыльнулся.

– А то! Кому же, как не мне, знать Волгу-матушку? Да я каждый камень на берегу помню. С закрытыми глазами до Астрахани пройду!

Иранец дипломатично улыбнулся.

– Что, не веришь? Готов поспорить на что угодно!

– Конечно, верю. Я и не сомневался, господин Истомин, что вы опытный моряк. Когда я договаривался о проводке корабля ко мне на Родину, мне порекомендовали именно вас. – Он помолчал и добавил: – А мне, как гостю, очень интересно узнать о некоторых аспектах.

– О чем конкретно? – взглянул на него Истомин.

– Ну вот хотя бы насчет ловли осетровых в низовьях Волги. Как сейчас у вас с этим обстоит дело?

– Не знаю, что тебе рассказать, друг! – ответил командир, не отрывая взгляда от фарватера. – Раньше было неплохо, теперь – полная… – Он запнулся.

– А что не так? – улыбнулся иранец.

Истомин попал на свою любимую и в то же время больную тему. Будучи по природе своей человеком добродушным, честным – образцом российского моряка старой школы, он большую часть жизни прожил на Волге. Всем сердцем любя эту великую русскую реку, он страшно переживал за то, что происходило здесь, особенно в последние годы. Родившись в небольшом городишке, он сызмала видел, как люди губили реку, ведь должны были оберегать ее как свою кормилицу.

– Да ты посмотри на Волгу! – восклицал Истомин. – Не та река нынче, не та вода. Я же мальчишкой видел, какая была Волга, и вижу, что она сегодня. Что с ней сделали разные уроды! Браконьеры, сливы в Волгу всякой химической дряни. – Он скривился. – Скоро вообще промысел осетровых на нет сойдет.

– Да, но почему же у вас такое происходит? – напряженно слушая, спросил иранец. – Я вас не понимаю.

– А что понимать, хреново тут, и все понятия. Уничтожают реку, о чем тут еще говорить. Мне бы власть, я бы…