Чтение онлайн

— Это не блеф, — уверенно сказал я. — Через неделю после получения паспорта я готов предоставить демонстрационный образец. Электрический генератор с удельной ёмкостью, на порядок превышающей лучшие литий-ионные аккумуляторы. Понятное дело — в их весе и размере.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Даже старики перестали шептаться.

— Ладно, — выдохнул Всеволод, вставая. — Жду твоего звонка со сканом полученного паспорта. А теперь, если позволите, я пойду. Мне нужно многое… обдумать.

Ага, обдумать. Начальству стучать пошёл. Да и пусть.

После его ухода в комнате повисло напряженное молчание.

— Саш, — тихо сказала Эльвира. — Ты уверен? Это может быть очень опасно.

— Безопаснее, чем прятаться, — ответил я. — Очень скоро у меня будет не просто «крыша», а целый «бункер». А вы все — внутри него, — подмигнул я нашей несгибаемой директрисе.

На следующий день, в мой день рождения, с утра не было торта и громких поздравлений. Была поездка на такси в паспортный стол, где мне вручили маленькую, темно-красную книжечку. Я открыл ее. Фотография. Печать. Подпись. Александр Сергеевич Соколов. Гражданин Российской Федерации.

Я вышел на улицу, сжимая в руке паспорт. Холодный ветер бил в лицо, но внутри горел огонь. Детство, пусть и такое, какое было, у этого парня закончилось. Начиналась взрослая жизнь. Жизнь инженера-мага, охотника на аномалии и, возможно, человека, который перевернет энергетику этого мира. Или, по крайней мере даст всем понять, что такое Техномагия!

Я посмотрел в серое небо Уссурийска. Где-то там были Пробои — дыры в чуждые реальности, источник опасности и силы. Где-то там же были враги, ждущие моего промаха. А здесь, за моей спиной, была моя цитадель — люди, которые в меня поверили. Да, пока многие из них — дети. И это совсем неплохо. У них ещё нет шор и они не знают слова «невозможно». Вера и жажда стать не хуже кумира, вполне могут сотворить чудо! Не стану обещать, что все они у меня обретут возможность управлять энергией силами магии, но понимать сущность этого процесса я их научу.

— Ну что ж, — подумал я, пряча паспорт во внутренний карман. — Наша Игра началась. По-крупному.

А торт… Он всё-таки был, но вечером. И целая куча подарков, зачастую — трогательных.

* * *

Первое, что я сделал, став полноправным гражданином — отправился в банк и переоформил счет на своё имя. Цифры на экране выглядели солидно: накопления от ремонта раций, авансы за фонари и ремни, премия за закрытие Пробоя. Хватило бы даже на полугодовую аренду большой престижной квартиры. Но квартира мне не нужна. Мне нужна была лаборатория.

Я вернулся в детдом, но уже не как воспитанник, а как арендатор. С Эльвирой мы быстро составили договор: я плачу символическую сумму за мастерские, кладовку-кабинет и крохотную комнатушку на третьем этаже, которая раньше была каптёркой. Взамен — продолжаю ремонтировать технику для детдома и обучать желающих.

Но главное началось на следующий день. Я спустился в подвал центрального корпуса — сырое, заброшенное помещение, заваленное хламом времён СССР. С помощью парней и пары нанятых рукастых мужиков мы за два дня вынесли весь мусор, просушили стены тепловыми пушками, залатали протекающие трубы. Петрович и Семёныч, узнав о моих планах, притащили туда старый, но исправный сварочный аппарат, тяжеленные тиски и ящик с инструментами, который, как выяснилось, тоже был частью гаражного «клада».

Это должно было стать моим святая святых — мастерской по производству артефактов. Местом, где магия перестанет быть тайным знанием, доступным лишь избранным, и станет технологией. Пусть пока примитивной, штучной, но технологией.

Первым делом я установил в углу мощный электрический щит с собственным счётчиком и десятком розеток. Заодно от него пошла разводка ещё на дюжину розеток по периметру. Энергия — кровь моего нового ремесла.

На центральном верстаке появился странный «станок». Его основу составлял мощный электромагнит, снятый со списанного промышленного оборудования, который Петрович выменял у знакомых на рынке. Вокруг магнита я расположил кольцо из десятка кварцевых резонаторов, подключенных к блоку управления. Это был прообраз кристаллизатора — устройства, которое должно было с помощью мощных полей «выращивать» и структурировать магические контуры внутри заготовок из материала Сердца Пробоя. Пока это был лишь каркас, но идея уже обретала формы и исполнение.

Рядом, на отдельном столе, возник «алтарь» для тонкой работы. Мощное освещение. Микроскоп, набор ювелирных инструментов, тончайшие кисти из вольфрамовых нитей, серебряная и золотая паста, специальные лаки-проводники. Денег отдал — умотаться!

Здесь предстояло наносить рунические цепи на уже подготовленные кристаллы, создавая не просто батарейки, а сложные устройства с заданной функцией.

Одну стену я отвёл под хранилище сырья. Полки застелил оцинкованными стальными листами и я аккуратно разложил на них осколки Сердца, сортируя их по размеру, чистоте и интенсивности внутреннего свечения. Здесь же стояли банки с очищенными кварцевыми кристаллами и ящики с радиодеталями — будущими заготовками для обвязки артефактов.

Последним штрихом стала система безопасности. Помимо железной двери с тремя замками, я установил по периметру комнаты датчики движения и вибрации, подключенные к сирене в моей комнате. Но главной защитой были магические печати, нанесённые мной на стены, пол и потолок. Пассивные рунные цепи, которые должны были подавить любую попытку магического сканирования или проникновения извне. В этом мире их вряд ли кто-то смог бы обнаружить, а уж тем более обойти.

Через неделю мастерская была готова. Она представляла собой причудливый симбиоз из слесарной, радиомонтажной и алхимической лабораторий. Пахло озоном, машинным маслом, припоем и сладковатой пылью чужих миров.

На первый показ я пригласил только стариков. Они вошли, огляделись и замерли, впечатлённые.

— Ну и хоромы, — присвистнул Семеныч. — Прямо как в кино про учёных.

— Только тут не теорию проверяют, а вещи делают, — поправил его Петрович, с любопытством разглядывая кристаллизатор. — И это… магнит такой здоровенный?

— Основа, — кивнул я. — Поможет управлять энергией внутри кристаллов. Но сначала нужно будет сделать заготовки.

Я взял со стола три средних осколка Сердца и положил их в тигель из тугоплавкой керамики. Затем, надев защитные очки и толстые перчатки, включил небольшую муфельную печь, которую также удалось раздобыть. При температуре, которая ещё не плавила, но размягчала странный материал, я начал работу. Не физическую — магическую. Я «вытягивал» из расплава примеси, стабилизировал внутреннюю структуру, придавая ей правильную, геометрически выверенную форму — маленькие, идеальные цилиндры размером с четыре спичечные головки. Это были будущие ядра артефактов.

На это ушло около часа. Когда я выключил печь и извлек готовые заготовки, они были теплыми и светились ровным, глубоким синим светом — явный признак стабильности.

— Красота, — прошептал Петрович. — И что теперь?

— Теперь — самое сложное, — сказал я, перенося заготовки под микроскоп. — Нужно «вплести» в них нужный функционал. Это — как в процессор записать программу.

Я взял самую тонкую кисть, обмакнул ее в серебряную пасту, смешанную с пылью из кварцевого резонатора, и под увеличением в пятьдесят крат начал наносить на грань кристалла первый рунический символ. Это не было рисованием. Каждое движение кисти сопровождалось волевым импульсом, вплетением частицы моей собственной, структурированной магии в материю. Я создавал не рисунок, а энергетический символ и канал.

Работа шла мучительно медленно. Через полчаса у меня уже болели глаза и дрожали руки, но на кристалле уже сияла сложная, трехмерная цепь из десятков взаимосвязанных символов — новая схема более сложного преобразователя «электричество-магия». По моим прикидкам, потери у него будут в разы меньше, чем у прошлой, примитивной модели.

— На сегодня хватит, — с облегчением выдохнул я, откладывая кисть. — Завтра завершу контур и начнём тесты.

Старики молча кивнули. В их глазах я видел не только восхищение, но и тень тревоги. Они сообразили, что я вступаю на непонятную им территорию, где нет инструкций и гарантий. Территорию, полную не только чудес, но и неведомых опасностей.