Чтение онлайн

Уилар пожал плечами.

— Сложно сказать. В некотором роде — часть нас самих. Но не только. С тем же успехом можно утверждать, что это нечто постороннее по отношению к нам.

— Это… бес?.. — прошептала Эльга. — Брат Бенедикт говорил, что… что к каждому человеку приставлен бес, чтобы искушать его, и ангел, чтобы помогать…

— А больше им, по-твоему, нечем заняться?.. Ах да, как я мог забыть! Человек — это же пуп вселенной! Мириады чертей и ангелов следят за каждым его шагом, с волнением прислушиваются ко всякому непроизвольному рыганию его ленивой душонки и заплывшего жирком разума!..

— Вы смеетесь…

— Трудно не смеяться над чушью, которой забиты твои мозги.

— Но ведь я сама, своими глазами, видела демонов Азагалхада! Они ведь хотели нас съесть, вы сами об этом говорили!.. По-вашему, мне это тоже померещилось?

— Если ты в зимнем лесу повстречаешься с волком, то неужели смерть одной, никому не нужной тщедушной девчонки мы станем раздувать до масштабов мировой трагедии?.. Между прочим, имея при себе оружие или научившись ставить капканы, ты с таким же успехом можешь решить ваш с волком конфликт в свою пользу. Кто тогда будет воплощением мирового зла ты или волк?

— Но демоны… это другое…

— Совершенно верно. Они куда опаснее. И охотиться на них гораздо сложнее.

— И Советник — это один из таких демонов?

— Нет. Советники бывают самые разные. Некоторые из них совершенно нейтральны, другие — доброжелательны, третьи концентрацией своей злобы превосходят даже демонов Азагалхада. Но это всего лишь отражение неких тайных черт самого человека, а также обстоятельств, при которых возник симбиоз колдуна и Советника. У тебя довольно редкий случай — ты услышала его голос без каких-либо особых усилий со своей стороны.

— А у вас есть Советник?

— Нет.

— Почему?

— Я от него избавился.

— Зачем?..

— Потому что он начал мне мешать. Вначале, не спорю, он был полезен, но чем дальше, тем меньше от него было толку. Кроме того, чем больше я узнавал его, тем меньше доверял. Видишь ли, всем Советникам — вне зависимости от их характера — свойственно коварство. На определенном этапе многие из них начинают вмешиваться в жизнь мага, использовать его в каких-то своих целях или даже пытаться осчастливить его — так, как они сами это понимают. Все это очень утомляет, заставляет постоянно быть настороже, сомневаться в каждой рекомендации, которую слышишь от них.

— И как вы от него избавились?

— С максимальной пользой, конечно. Затеял охоту, поймал, зажарил и съел.

— Это шутка?..

— Святая правда. Охоту мне пришлось вести в одном очень темном и недружелюбном месте, по сравнению с которым даже Азагалхад — безопасная, знакомая территория. Если бы не помощь моего учителя, скорее всего, я бы остался там навсегда.

— А кто вас учил?

— Климединг.

— Тот самый, который…

— Да. Кстати, возвращаясь к вопросу о волках и овцах, замечу: когда-то Климединг был человеком.

— Был человеком? А стал?.. Демоном?..

— Да.

— Но почему?!

Уилар пожал плечами.

— А почему бы и нет? Таков путь, который он выбрал.

Холодный ноябрьский ветер забирался под складки плаща, не давая согреться. Эльга, измотанная дорогой, с тупым оцепенением смотрела на каменные стены воздвигнутого на холме монастыря. Поднимавшаяся к монастырю дорога постоянно петляла. Урожай на полях был убран и, оглянувшись назад, на расстоянии полутора миль можно было увидеть поселок, притихший в ожидании ночи.

Солнце уже утонуло за горизонтом, когда они постучались в монастырские ворота. В поселке они узнали, что хотя аббатство и пустует, оно не заброшено полностью. Четверо работников по-прежнему присматривали за садами и хозяйством монастыря. Половина из них была нанята еще покойным настоятелем в деревне, еще двое — куплены на невольничьем рынке, но ни первые, ни вторые не собирались оставаться в монастыре этой ночью. Кроме того, было еще трое монахов, не собиравшихся, судя по всему, покидать стены своей обители в это полнолуние. До них-то и пытались достучаться путешественники.

Прошла минута… две… десять… Ответа не было.

Уилар, вздохнув, принялся осматривать стены, выбирая место, где можно было бы перелезть. Однако не успел он приступить к сему занятию, как калитка наконец отворилась.

Выглянувший из ворот рослый человек сразу не понравился Эльге. У него был мрачный недобрый взгляд, скуластое лицо со следами оспин и застарелый шрам наискосок от бровей до подбородка.

— Что вам нужно? — хрипло спросил он.

— Пустите переночевать. — Уилар попытался обойти монаха, но тот резко загородил ему дорогу. — Ночуйте в деревне.

— До деревни две мили, а уже темнеет, — возразил Уилар. — Боюсь, как бы лошади ноги не переломали.

— До ночи успеете, если поторопитесь.

— Пустите. — По губам Уилара пробежала легкая усмешка. — Не откажите в приюте двум усталым путникам.

— Проваливайте. Вам здесь нечего делать.

Монах шагнул назад и хотел было закрыть калитку, но не успел. Эльга не видела, как Уилар ударил, видела лишь, как согнулся вдвое, судорожно хватая воздух полуоткрытым ртом, человек в черной рясе.

Уилар оттолкнул его и вошел внутрь; через несколько секунд послышался шум отодвигаемого засова и скрип давно не смазывавшихся петель. Когда лошади оказались за воротами и Уилар, выполняя роль привратника, стал класть засов на место, монах уже пришел в себя настолько, что смог выпрямиться и прохрипеть:

— Убирайтесь прочь!

Уилар не ответил, но когда монах, продышавшись, подхватил с земли вилы и довольно лихо крутанул ими в воздухе, чернокнижник насмешливо посмотрел на него, не делая попыток ни напасть, ни защититься. Неизвестно, что прочел монах в его взгляде, но вилы он опустил и процедил сквозь зубы:

— Клянусь, если бы я только не был слугой Господа!..

— Если бы ты им не был, вряд ли бы мы встретили тебя в этом месте, — резонно заметил Уилар, расседлывая лошадей.

— Если бы не мои обеты!!! — Сжимая вилы в руках, монах тоскливо посмотрел на небо. — Таких, как ты, в прежние дни я резал на ремни по трое зараз!..

— Не переживай, никто не собирается грабить твой монастырь. Переночуем и завтра утром уедем.

Когда Уилар направился к большому каменному дому, примыкающему к церкви, Эльга схватила свою сумку и поспешила за ним — ей ни на минуту не хотелось оставаться рядом с мрачным монахом, который, очевидно, в своей прошлой жизни был наемником или солдатом какого-нибудь барона… в лучшем случае.