Чтение онлайн

Тем временем торговец вернулся, забрал гребешок с маками и начал упаковывать в бархатную тряпицу. Отмерял кусочек, отрезал ножницами, клал на неё предмет.

– Помни о нашем уговоре, – тихо сказал Зен.

– Я помню, – раздражённо буркнула Лилит, покачивая в руке мешочек с деньгами.

– Даю ничего не купишь? – Не угомонялся Зен. – Ему девятнадцать будет Первого января.

– Девятнадцать?! – воскликнула она и пристыжено вжала голову в плечи, заметив, как люди рядом с неодобрением обернулись. – Я думала он старше.

– Все так думают при первой встрече. Ведь он ведёт себя как взрослый. Такой весь из себя… – Зен надулся как индюк, упёр руки в боки и изобразил походку гордой птицы, и Лилит тихонько прыснула. Но вдруг мальчишка посерьёзнел. – Так давно уже. Я слышал от Шеллы, что раньше он был совсем другим.

– Лет пять назад?

– Да, – пробормотал он и подозрительно сощурился. – Ты откуда знаешь? Это секретная информация.

– Знаю и всё! – насмешливо отрезала Лилит и, скрестив руки на груди, отвернулась.

Они помолчали, вслушиваясь в ярморочное многоголосье и музыку. Где-то жарко спорили продавцы и покупатели, смеялись проносящиеся по улицам дети. Приятно пахло тканями, серебром, корицей и морем.

– Вряд ли Даю нужны какие-нибудь вещи с этого рынка, – тихо обронила Лилит и сжала мешок в кулаке. Жёсткие грани монеток больно впились в ладонь, но воровка не ослабила хватки.

«С этого рынка – нет, – поправила она про себя. – А вот с чёрного…»

Да, вещи с Чёрного рынка – незаконны и, зачастую опасны для владельца. И не только грозят проблемами с полицией, но и неизвестным эффектом (всякие вещи попадаются и не зря же они запрещены!). Однако они настолько же и полезны.

Обычная вещь Даю не поможет, а вот магическая! Должно же быть хоть что-то, что остановит проклятие Сурта.

Но на «белом» рынке такого в жизни не сыщешь.

Лилит задумалась и не заметила, как Зен уже расплатился за покупки. Покупки. Её гребень в том числе!

– Зен! – возмутилась девчонка. – Зачем ты заплатил за меня?

Зен спрятал подарок для Шеллы, упакованный в бархатный бордовый мешочек, в сумку на поясе, а мешочек для Лилит протянул ей.

– Если я скажу: «по доброте душевной» – ты поверишь? – спросил он, шутливо морщась. Лилит его настроения не разделяла, стояла, глядя на него в упор, с самым серьёзным видом.

Зен тяжело вздохнул в очередной раз за вечер.

– Тогда считай это залогом нашей сделки. Ну, или подарком в честь вступления в Орден, ну, или на День рождения или… – совсем растерялся он, – или… нашей дружбы?

Лилит сгребла с его руки украшение и убрала за пояс. А Зен так и остался стоять с протянутой рукой и глупо хлопать глазами.

– Ты взяла, – констатировал он.

– А ты не хотел?

– Хотел.

– Ну, вот и отлично, – заключила Лилит, глядя в пол. – Официально я, конечно, ещё не часть Ордена, – она усмехнулась, – да и День рождения у меня не скоро, я так же не ручаюсь за идеальное выполнение сделки. Но дружба… – Лилит смолкла, подняла глаза на опешившего Зена и на губах её заиграла весёлая, но в то же время грустная улыбка. – Я не умею дружить.

Зен сглотнул.

– Я тоже. Все в Замке меня недолюбливают. Даже, «Диким псом» прозвали.

Он внезапно смутился, поняв, что сболтнул лишнего.

Лилит тихонько рассмеялась, будто колокольчик зазвенел.

– Из-за излишней привязанности к Шелле?

Зен насуплено кивнул, а Лилит повернулась на пятках в сторону тянущихся дальше вверх торговых рядов.

– А ты не боишься проклятия Сурта? – одними губами спросила она, сцепив пальцы за спиной в замок.

– Я не верю в проклятья. У меня своё мнение на этот счёт. – он помолчал и с едкой улыбкой добавил: – И мы ведь не привяжемся друг к другу. Мы же оба «не умеем дружить». Просто какие-то партнёры по несчастью!

Лилит горько усмехнулась и сказала:

– Идём… партнёр. Не только же заколку ты подаришь любимой Шелле?

Дождавшись пока Зен скроется в каком-нибудь расфуфыренном магазине платьев, Лилит сбежала. Сказала ему, что устала и подождёт снаружи, но не уточняла, где именно.

Она просто пошла вперёд, не зная, где искать запретную часть рынка. Вела её только интуиция. Один раз Лилит свернула в узкий арочный пролёт за людьми в тёмных плащах, прошла по тёмному переходу, совершенно лишённому светильников, и вышла на малолюдную улицу.

Это всё ещё был Ночной рынок. И торговля шла полным ходом, вот только кругом стояла почти мертвенная тишина. Многоязыкий говор превращался в шелест листвы на ветру. А огни над лавками горели тусклыми зелёными светляками.

Лилит сразу поняла, что попала в желанное место.

Она быстрой тенью мелькнула между лавок, исподтишка разглядывая продающиеся вещи. Среди них было много оружия: метательные ножи, кинжалы, сабли, шпаги. Имелись и трости, как у Дая, которые совсем не трости, а стилеты, запрятанные в неприметную оболочку. А иногда и очень приметную: со стеклянным черепом-набалдашником или золотой гравировкой на рукояти. Продавались также пистолеты, револьверы, мушкеты, ружья и пули. Стояла лавка и с зельями сомнительного содержания.

Лилит хотела подойти к ней, выпрямилась, осмотрелась. И застыла.

Слева от себя она увидела себя. Вернее, своё отражение в множестве зеркал.

Они были самых разных размеров и форм, стояли то сверху, то снизу и даже свисали с цепей пародии на крышу из балок и досок, застеленных сверху бордово-коричневым ковром.

Продавцов по близости не наблюдалось, и Лилит подошла ближе.

Зеркала, что стояли у прилавка образовывали полукруг, в центре которого стояло одно большое, в полный рост, старое зеркало. Его кованая рама потемнела от времени, а краска на ней потрескалась, отражающая поверхность запылилась и потускнела.

Оно необъяснимо пугало и в то же время притягивало. Лилит пошла вперёд, как заворожённая, и встала в центре подобия алтаря, всматриваясь в своё отражение.

На ней был чёрный плащ с лиловым подбоем, из-под него торчали две худые ноги, плотно стянутые штанами, заправленными в сапоги из смоляной свиной кожи с тугой шнуровкой и замочками по бокам. Длинные каштановые волосы – распущены, а из-под косой чёлки неулыбчиво смотрели два чёрных, как безлунная ночь, глаза. Единственным цветным пятном на белой коже были аловатые губы.

И тут отражение исказилось, прямо как искажался облик Дая в её кошмарных снах.

Плащ превратился в расстёгнутый мундир с серебряными нитями и пуговицами на груди. Его борта трепетали на ветру, как и кружевные манжеты рубашки винного цвета.

В левой руке Лилит сжимала Чёрный камень, что украла у Дая, в правой – рапиру из чёрного стекла. Нет. То была трость Дая без «ножен». Пальцы девушки и ладони потемнели, точно были измазаны в саже, и тьма эта, как живая, ползла всё выше, въедаясь в кожу, перекрашивая вены на шее. А её глаза!..