Чтение онлайн

Джинни была дома, и он находился с ней. Серый "фиат" стоял под дубом. Когда я постучал в переднюю дверь, они ответили сразу оба. У него были красные глаза и бледное лицо. Она дрожала.

– Может быть, вы заставите его замолчать, - сказала она.
– Он говорит часами не останавливаясь.

– О чем?

– Я запрещаю тебе говорить.
– Голос Таппинджера был хриплым и какой-то неестественный.
– Убирайтесь отсюда, - обратился он ко мне.

– Пожалуйста, не уходите, - попросила Джинни.
– Я его боюсь. Он признался, что убил Роя и других. Об этом он говорит весь день. Все о причинах, почему он должен был убить Роя. И он выдвигает различные причины. Подобно тому, что Рой наклонился над бассейном, чтобы вымыть свое окровавленное лицо, и ему стало так жалко его, что он столкнул его в бассейн. Чтобы у него была легкая и быстрая смерть. Затем, как у Святого Георгия и дракона: Рой продавал меня Кетчелу, и с этим надо было что-то делать, чтобы остановить сделку.
– Она говорила хриплым презрительным тоном.

Таппинджер произнес, отшатываясь от нее:

– Ты не должна издеваться надо мной.

– Это именно издевательством называется, - она повернулась ко мне. Истинная причина проста. Вы догадались об этом прошлой ночью. Я была беременна от него, и Рой каким-то образом узнал, что Тапс был отцом ребенка.

– Вы заставили меня думать, что это был Питер.

– Я знала, что сказала это. Но я не покрываю больше Тапса.

Он как будто задыхался.

– Джинни, ты не должна так говорить. Кто-нибудь может услышать тебя. Почему бы нам не войти вовнутрь?

– Мне нравится здесь.

Она прислонилась к дверному проему. Он боялся оставить ее. Он должен был слышать, что она могла сказать.

– Что вы делали в Теннисном клубе в ту ночь, профессор?
– спросил я.

Его глаза забегали, потом застыли.

– Я прибыл туда по чисто профессиональным причинам. Мисс Фэблон была моей студенткой с февраля. Я консультировал ее, и она мне доверяла.

– Ничего подобного, - сказала она.

Он начал выплескивать поток непрерывных слов, пытаясь найти в них какую-то опору:

– Она призналась, что ее отец с помощью мистера Кетчела собирался послать ее в школу в Швейцарии. Я думал, что мой совет как ученого будет им полезен, и я отправился в клуб предложить свою помощь.

Я прибыл туда слишком поздно, чтобы помочь. Я увидел мистера Фэблона, пересекавшего лужайку, и, когда я заговорил с ним, он меня не узнал. Он шел к территории бассейна, очевидно вымыть свое окровавленное лицо, и, прежде чем я успел что-то спросить его или остановить его, он свалился в бассейн. Я сам не пловец и попытался вытащить его с помощью шеста с гарпуном на конце, который там висел...

– Вы использовали этот шест, чтобы держать его под водой.

– Это странное обвинение. Почему вы так говорите?

– Фрэнсис дал мне полное описание того, что произошло той ночью. Тогда я ему не поверила. Я решила, что он делает это из ревности. Но сейчас я этому верю. Он видел, как вы толкнули Роя и держали его под водой при помощи шеста.

– Почему он не вмешался, если он там был?
– спросил Таппинджер. Почему он не сообщил об этом в полицию?

– Я не знаю.
– Она смотрела мимо меня на заходящее солнце.
– Многие вещи я не понимаю до сих пор.

– Вы говорили об этом со своей матерью в понедельник вечером?

– Кое о чем. Я напрямую спросила ее, правда ли, что Тапс утопил отца в бассейне. Мне, думаю, не следовало бы этого делать. Это потрясло ее.

– Я знаю, что это так. Я говорил с ней, когда вы ушли. После этого она звонила Таппинджеру по телефону. Это был ее последний разговор. Таппинджер приехал сюда и застрелил ее.

Он проговорил неубедительным тоном:

– Я не убивал миссис Фэблон.

– Вы это сделали, Тапс.
– Голос звучал мрачно.
– Вы убили ее и на следующий день приезжали в Бретвуд и убили Фрэнсиса.

– Но у меня не было причины убивать кого-либо из них.
– В отрицании звучала нота вопроса.

– У вас была масса причин.

– Что за причины?
– спросил я обоих.

Они обернулись и посмотрели друг на друга, будто у каждого из них был ответ, и не один. Меня поразило любопытное сходство между ними, несмотря на разницу в поле и возрасте. Они были почти одинакового роста и телосложения, и черты лица отличались правильностью форм. Они могли сойти за брата и сестру. Мне хотелось бы, чтобы так и было.

– Какой смысл в убийстве Мартеля?
– спросил я.

Они продолжали смотреть друг на друга, будто каждый из них видел другого во сне и этот сон надо разгадать.

– Вы ревновали к Фрэнсису, не так ли?
– сказала наконец Джинни.

– Это бессмыслица, глупость.

– Тогда вы сами глупец, потому что вы первый заикнулись об этом. Вы хотели, чтобы я прикрыла все дело.

Я спросил:

– Какое это "все дело"?

Они оба замолчали. Они смотрели на меня с выражением глубоко осознанного стыда, как дети, застигнутые врасплох за нехорошим занятием. Я сказал:

– Вы собирались убить его и завладеть его деньгами, ведь так? Но в конечно итоге мошенник всегда бывает обманут сам. Вы были так полны собственными мечтами, что поверили в его россказни. Вы не знали или не придавали значения, что его деньги были получены от укрывателей подоходных налогов.

– Это неправда, - сказала Джинни.
– Фрэнсис на прошлой неделе рассказал мне все о своей жизни. Это правда, что он начал как бедный парнишка в Панаме. Но он был прямым потомком Фрэнсиса Дрейка по линии матери, и у него была пергаментная карта, которая передавалась в семье и на которой было обозначено место, где Дрейк зарыл свои сокровища. Фрэнсис нашел сокровища, стоимостью свыше миллиона долларов в перуанском золоте, на панамском берегу около Номбре де Дио.

Я не спорил с ней. Больше не имело значения, во что она верила или говорила, что верит.

– И это неправда, - продолжала она, - что мы собирались убить его или кого-нибудь. У меня были планы жениться на Питере. Я должна была развестись с ним и получить возмещение, чтобы Тапс и я могли бы уехать...

Он замотал головой. Его волосы рассыпались, как у женщины.

– Отправляйся учиться в Европу, - сказал я.

– Да. Тапс думал, что если он вернется обратно во Францию, то сможет написать свою книгу. Он писал ее в течение ряда лет. Я тоже была в отчаянии. Становилось противно заниматься любовью наспех на заднем сиденье машины, или в его офисе, или в общественных мотелях. Иногда мне казалось, что каждый в колледже, каждый в городе знает о нас. Но никто никогда не сказал нам ни слова.

– Ты не должна рассказывать ему все это, - сказал Таппинджер.
– Не признавайся ни в чем.

Она вздрогнула:

– Какое значение это имеет сейчас?

– Первоначально вы хотели выйти замуж за Питера и затем развестись с ним. Это верно?
– спросил я.

– Да, но мне не по нутру был этот план. Я согласилась лишь потому, что мы отчаянно нуждались в деньгах. Мне всегда нравился Питер. Когда сюда прибыл Фрэнсис и предложил мне выйти за него замуж, я переменила свои планы. Я ничего не была должна Фрэн-сису.