Чтение онлайн

— Всем сердцем с вами, мои юные друзья! Вас приветствует член правления клуба Петефи Дьюла Хорват. Да здравствует славная молодежь, будущее Венгрии! Да здравствует венгерский социализм!

Вскочил на подоконник и Киш. Держась за друга, чтобы не рухнуть на булыжник, закричал солидным, хорошо поставленным голосом:

— Да здравствует великая, неделимая, независимая Венгрия!

Дьюла затормошил отца.

— Скажи и ты, апам. Неужели даже теперь отмолчишься?

Шандор бачи высунулся из окна. Далеко внизу текла желто-сине-белая радужная людская река. Флаги. Плакаты Разноцветные шары. Первым мая пахнуло на старого мастера с будапештской улицы. Где-то там в рядах демонстрантов, и Мартон с Юлией, и Жужанна. Да, им надо что-то сказать. Перед ними нельзя промолчать.

— Товарищи! Друзья! Дети! — Гул толпы сразу затих как только Шандор бачи заговорил. Вы несете в своих сердцах правду народной Венгрии. Пусть же она, наша правда, освещает вам дорогу. Счастливый путь, дорогие мои!

Снизу, с улицы, ответили аплодисментами, одобрительными криками, песнями.

Река покатилась дальше.

— Прекрасно, апам! — Дьюла обнял отца, поцеловал.

— Не подливай масла в огонь, обормот! Не подзуживай. — Каталин захлопнула окно.

Дьюла поцеловал и мать.

— Да, прошу тебя, будь умницей, помолчи! Ты это всегда так хорошо делала.

— Умела, да разучилась. Сейчас и камень разговаривает.

— Катица, уложи меня в постель: совсем ослабло сердце, — попросил Шандор бачи.

Старые Хорваты, поддерживая друг друга, потихоньку побрели к себе.

Ласло Киш включил радиоприемник. Хлынула бравурная музыка. Под ее аккомпанемент Мальчик продекламировал из Петефи:

— На все центральные улицы, прилегающие к площади Пятнадцатого марта, стекаются молодые демонстранты. Движение в центре города прекращено. Ни пройти, ни проехать. Члены правления клуба Петефи через радиорупоры приветствуют демонстрантов. На деревьях, на стенах домов, на стеклах магазинных витрин расклеены разноцветные листовки с политическими требованиями клуба Петефи. Свежий дунайский: ветер развевает национальные флаги. Город стихийно прекратил работу. Служащие министерств спешат присоединиться к демонстрантам. В каждом окне каждого дома видны улыбающиеся будапештцы.

Дьюла кивнул на радиоприемник:

— Новый диктор. Из наших. Деятель клуба Петефи.

— О, этот клуб Петефи!.. Дрожжи революции!.. — Киш приподнялся на цыпочках и похлопал друга, по плечу. — Горжусь.

— Дрожжи не только в нашем клубе. Вероятно, существует более мощный центр. Я все время чувствую его невидимую направляющую руку.

— Так или не так — это уже не существенно. Существенно то, что мы побеждаем. И еще как! — Ласло Киш, выхватив из кармана газету, развернул. — Вот документ истории — сегодняшний номер «Сабад неп». Ты только послушай, что изрекает в передовой эта самая правоверная венгерская газета: «В университетах и институтах происходят бурные собрания. Это разлившиеся реки. Признаемся, что последние годы отучили нас от подобных массовых выступлений. Сектантство притупило в нас чувствительность к настроению масс, к массовым движениям. Наша партия и ее центральный орган „Сабад неп“ встают на сторону молодежи, одобряют проводимые собрания и митинги и желают успехов этим умным творческим совещаниям молодежи…» И еще не такое напечатают, дай срок! Думаю, уже завтра Имре Надь станет во главе правительства.

В «Колизей» без стука вошел какой-то подозрительный тип неопределенных лет, заросший, в толстом вязаном свитере, спортивной куртке, в черном берете. Из-под насупленных бровей сверкали настороженные глаза. Желтые сапоги начищены, туго зашнурованы крестиком.

— Что вам угодно? Вы к кому? — с удивлением спросил Дьюла.

— Это ко мне. Извини. Сэрвус, Стефан! — Радиотехник своей тощей воробьиной грудью вытолкал Стефана на лестничную площадку, захлопнул за собой дверь.

— Все сделали? — спросил Киш.

— Бутылки с горючей смесью во дворе. Полный грузовик. Два крупнокалиберных пулемета замаскированы на чердаках. Четыре легких — в верхних этажах «Астории». Автоматы розданы. Дюжина остается в запасе. Боеприпасов вдоволь.

— А как дела у соседей?

— Уже распатронили арсенал. Грузят на машины оружие. Через полчаса будут в центре города.

Мальчик посмотрел на часы.

— Прекрасно. Минута в минуту. Немецкая точность.

— Так там же больше половины швабов.

— Ладно, заткнись!

— Слушаюсь!

— На место! В плане нет никаких изменений. Действуй!

— Слушаюсь! Иду.

— Постой! Собери своих ребят и скажи… потверже и с полным апломбом, что, по совершенно точным данным разведки, в Будапеште нет правительственных войск, способных выступить против нас. В городе вообще нет войск. Есть так, кое-что, мелочишка.

— А в казармах Килиана?.. Собственными глазами видел солдат. Сегодня, только что.

— Чепуха! В килианских казармах расквартирован так называемый рабоче-строительный батальон. Он укомплектован из элементов, недостойных высокой чести носить оружие. Почти весь личный состав этого батальона находится в провинции, на шахтах Печа. А те, кто в Будапеште, если в их руках окажутся автоматы, будут стрелять назад, а не вперед. Ясно? Иди! Постой! В ходе нашей акции может случиться так, что против нас выпустят курсантов академии Ракоци. Не бойся! У них будут винтовки, а патроны… патроны будут у нас. Словом, разоружайте, заряжайте их винтовки своими патронами и чешите!.. Теперь все. Иди!

— А если русские войска выступят? — спросил Стефан и ехидно усмехнулся. — У этих не будут автоматы пустыми.

— Русские?.. Не жди. Нейтральные войска.

— Ну, а если выступят? Обороняться или нападать?

— И то и другое. Подробности уточним на поле боя. Иди!

Стефан загремел сапогами по каменным ступенькам лестницы.

Мальчик осторожно вошел в «Колизей».

Дьюла не полюбопытствовал, кто и зачем приходил к его другу. Не до того ему теперь. Спешил поделиться радостной новостью.

— Ура! — завопил он, пританцовывая.

— Что случилось? — спросил Киш.

— Только что звонили из клуба Петефи… Виват, виват!

— Дьюла, расскажи толком, что случилось? Америка объявила войну России?

— Нет.

— Катастрофическое землетрясение в Москве? Не томи, профессор!

— Мои пророчества начинают оправдываться. В «большом доме» с самого утра идет бурное заседание. Драчка! Герэ уже не наступает, а обороняется. Неминуем раскол.

— Потрясающе!

— Герэ скоро должен выступать по радио.

— Интересно, что скажет первый секретарь, когда в городе творится такое…

— Капитулирует, станет бывшим секретарем. Другого выхода нет.

— Утопающий хватается за соломинку. У Герэ есть войска АВХ.

— Нет, до этого дело не дойдет. Плохой Гэре коммунист, но он все-таки коммунист. И потом… у солдат не будет патронов. Да, кто это к тебе приходил? Что за Стефан? Первый раз вижу.

— Один из моих гвардейцев.

— У тебя уже есть гвардия?

— Я предупреждал, профессор: не хочу быть красивым дураком.