Чтение онлайн

Вы должны были бы знать, что Министерство культуры вместе с администрацией театра уже полгода работает над моделью особого экономического механизма, который позволит решить многие финансовые проблемы театра. Лично Вы должны были бы знать, что мне приходилось распутывать многие коллизии в балетной труппе театра, после того как Вы, не задумываясь о последствиях, отпускали в ее адрес язвительности, которые Вы сами не хотите терпеть от прессы. Вы должны были бы знать, по какой причине так мучительно шла работа над декорациями «Игрока» и где находился директор театра во время сценических репетиций. И, наконец, если бы Вас действительно волновала судьба театра, Вы бы нашли время для посещения тех координационных советов, на которых в жарких спорах обсуждаются и поныне различные подходы к реконструкции основного здания Большого.

Это не упреки — это лишь констатация фактов.

Этой мой счет к самому себе — я надеялся, что грандиозная творческая работа по реформированию Большого театра увлечет Вас и возобладает над естественным эгоизмом одинокого гения. Увы — это моя ошибка.

Сегодня Вы мыслите театр преимущественно как удачно звучащий оркестр. Но театр - это не только музыкальная партитура, — тогда бы Вы смогли разглядеть картонные руины некогда великой традиции, которые продемонстрировал концерт, посвященный 225-летию Большого.

Вас удручила моя просьба шире представить в этом концерте балет, который и поныне составляет славу первой сцены России, а меня ужаснула творческая нищета режиссерского замысла и ряженость исполнителей. Их не смогла преодолеть даже магия Вашей дирижерской палочки.

Для меня музыкальный театр — высшая форма художественного синтетизма, который требует совершенства всех его составляющих.

Я не стесняюсь того, что у нас с Вами разные художественные представления и предпочтения. Наши дискуссии на эту тему были всегда плодотворными и позитивными.

Вы, вероятно, знаете, что большую и, наверное, лучшую часть своей жизни я занимался только художественной (по преимуществу театральной) критикой. И вместе с Вами могу констатировать, что нынешняя журналистика порой нарушает профессиональные и этические нормы поведения. Но в то же время не могу не заметить, что появилось немало талантливых людей, которые делают честь этой профессии.

При нынешнем многообразии печатных изданий и электронных средств массовой информации невозможно представить чью-то единую злую волю, которая подчинила бы себе всю пишущую и вещающую братию и обрушила ее на Ваше творчество. Еще труднее себе представить возможность Минкульта и даже Минпечати действенно противостоять той свободе художественных суждений, которая есть одно из высших завоеваний демократии в России. Представляю себе, что Вы обращаетесь в Госдепартамент США или в Совет по искусству Нью-Йорка с требованием административного окрика за критику «Нью-Йорк тайме» или «Виллидж войс».

Что же касается моей позиции в этом вопросе, то Вы ее просто передергиваете. Разве Вас не было на специальном совещании в апреле с.г., где по моей инициативе мы обсуждали план публикаций и выступлений, посвященных выпуску «Игрока», Вам лично и Большому театру? И разве я не предлагал Вам различные варианты «примирения» с прессой, которая получила к тому времени немало «зуботычин» от Вас, — ияне сомневался в ее взаимности?!

Мне искренне жаль, что Вы ничего не захотели услышать и понять. У нас всех был замечательный шанс сделать начало XXI века в Большом театре «эпохой Рождественского», и видит Бог, и А.Г. Иксанов, и я были готовы сделать все, чтобы возвращение Большого было связано с Вашим именем.

Все закончилось Вашим письмом, полным несправедливых упреков Министерству культуры и дирекции Большого театра, непозволительных выпадов в адрес ваших петербургских коллег (настолько непозволительных, что газета «Известия» не решилась их напечатать).

Искренне сожалею об этом.

Первый театр России, Большой театр, корнево связан с той общественной, социальной средой, в которой он существует. Он зависит не только от общекультурной, но и от экономической ситуации, в которой он творит. Он как увеличительное стекло обнаруживает многие позитивные и негативные процессы, которые происходят вне нас и в нас самих. И смену вех, и попытки реванша, и попытки найти верный путь к спасению.

Поиски эти болезненны, но пути преодоления кризиса, похоже, понятны. Нам нужно только перестать искать спасение в прошлом, нужно найти его в будущем. Я уверен в том, что Большой сумеет справиться со своими болезнями и обретет новую славу.

Жаль, что уже без Вас, уважаемый Геннадий Николаевич.

С сожалением о несостоявшейся встрече,

по-прежнему Ваш Михаил Швыдкой.

Воронеж- Москва, 19 июня 2001 г.

Не так часто можно услышать «бу-у-канье» на балете, но в этот раз его ни с чем нельзя было спутать, и предназначалось оно поднявшимся на сцену режиссеру Деклану Доннеллану и хореографу Раду Поклитару после лондонской премьеры новой постановки Большого театра — «Ромео и Джульетта».

Люк Дженнингс, Guardian, 28 июля 2004 г.

Западная пресса раскритиковала балет «Ромео и Джульетта», которым Большой театр начал гастроли в Лондоне. «Не так часто зрители освистывают балет, — пишет The Guardian, — но на этот раз вышло именно так».

«Стыдоба!» — возмущается The Financial Times. Газета жалеет артистов, которые «честно пытаются бороться с карикатурными ролями», и безжалостно отзывается о постановке. Называет ее «грубым и пошлым шоу на изувеченную музыку Прокофьева».

Пресса единодушно ставит спектаклю единицу по пятибалльной системе. Только Independent расщедрился на двойку. «Этот экспериментальный балет, возможно, и стоило поставить, — деликатно замечает издание. — Но надо ли было везти его на гастроли?»

НТВ, 29.07.2004

28 июля Большой театр открыл гастроли в Лондоне балетом «Ромео и Джульетта», который британские критики и публика сочли провальным.

Guardian пишет о том, что балет был «освистан». Прежде всего, потому что актеры не сочли нужным выразить через танец индивидуальность своих героев. Характер персонажа в какой-то мере удалось продемонстрировать только Марии Александровой — Джульетте, но и она получила от газеты прозвище «диско-девочка».

По мнению журналиста The Independent режиссер-постановщик Деклан Доннеллан, впервые взявшийся за балет, не знает, как работать с танцорами — «из него некудышный хореограф».

Музыку Прокофьева «злостно изуродовали», а «Шекспиром в балете и не пахнет», заключает Financial Times: эта постановка унизительна для Большого.

Гастроли Большого театра в Лондоне проходят с аплодисментами и свистом В Лондоне театр ждали с энтузиазмом, первые спектакли шли с явным успехом. С приходом Ратманского газеты априорно связывали начало новой эры, открывший гастроли балет «Дон Кихот» называли гордостью театра, отмечая, что в сравнении с «более безвольными» спектаклями прошлых лет «все участники танцевали с ярким ощущением уверенности в движениях и характерах». Сергея Филина — Базиля — газета «Гардиан» назвала «неотразимым», зато образ Китри у Марии Александровой упрекнула в отсутствии сексуальности, а сам спектакль — в недостатке «сердечности». Но выставила московскому «Дон Кихоту» твердую «четверку».