Чтение онлайн

– "Без вести"?
– повторила Элеонора.
– Но так не должно быть.

– Ах да, - все тем же ровным голосом произнес Базиль, - я и забыл. "Принесите мне голову горбуна, я съем его глаза..."

– Щенок, - граф Реви навис над племянником, - как ты с нами разговариваешь?

– Как "пудель" с "пуделями". Мы победили, можете радоваться, а мне нужны ванна и постель.

– Шут, - прошипел вслед брату Жорес, - утром я с ним поговорю.

– Утром он придет в себя, - возразила сыну Элеонора, - а твое дело исполнить нашу часть договора.

– Вы правы, матушка. Я немедленно еду в столицу, с вами остаются дядя и Базиль. Постарайтесь, чтоб он говорил поменьше, нам достаточно Филиппа...

2895 год от В.И.

Утро 19-го дня месяца Собаки

ФЕЙ-ВЭЙЯ

Новый командор рыцарей Оленя ожидал неприятного разговора, но действительность превзошла самые худшие опасения. Предстоятельница была вне себя и все недовольство выплеснула на голову преемника убитого Бавэ, хоть и знала, что Нерюж к происшедшему не имеет никакого отношения. Переговоры вели кардинал Клавдий и покойный командор, сражением командовали ифранский маршал и опять же Бавэ, у которого хватило глупости схватиться с арцийским королем. После смерти командора Нерюж, как мог, исполнял его обязанности, но полномочий у него не было. Теперь же ему приходится отдуваться за всех, начиная от размяукавшегося Пьера и кончая преставившимся Бавэ.

– Ее Иносенсия недовольна, но ведь дом Тагэре пал.

– Вы безмерно преувеличиваете свои достижения, граф...

– Но, Ваша Иносенсия!

– Какие могут быть "но", - Анастазия презрительно махнула рукой, и рубиновый перстень, знак ее сана, полыхнул закатным солнцем, - вы упустили горбуна.

– Он погиб!

– В таком случае где тело? Насколько мне известно, исчезли не только он и его лошадь, но и три десятка воинов. Их кони вернулись без седоков, и вот они-то погибли наверняка.

– Даже если Тагэре жив, - новоиспеченный Белый командор пожал плечами, - с ним покончено. Горбун, без сомнения, ранен, и ранен тяжело, иначе он не покинул бы поле боя. Мы бы взяли его, но атэвы так выезжают своих коней, что те скачут с раненым или мертвым всадником, пока не упадут от усталости. Тагэре повезло заполучить атэвского жеребца; к сожалению, наши лошади не столь быстры и умны.

– Мы говорим не о лошадях, сигнор.
– В глазах Анастазии плескалось холодное бешенство, и известному своей храбростью и жестокостью Нерюжу захотелось оказаться подальше от этой утонченной красавицы в белом. Честное слово, на поле боя куда уютнее... Граф отвел глаза, а его собеседница продолжала как бы про себя:

– Этот урод мне не нравится. Начнем с того, что он вообще не должен был появиться на свет, но он родился и выжил. Астрологи обещали, что он умрет в младенчестве, и что же? Он вырос и прикончил в поединке Мулана, почитавшегося непобедимым. Возможно, тот недооценил своего противника, но дело было сделано. Александр Тагэре сначала стал героем, потом полководцем, затем - протектором и, наконец, королем. Вы знаете, скольких усилий нам стоило вернуть корону Лумэнам, и что я слышу? Горбун исчезает без следа...

– Ваша Иносенсия!

– Вы мало знаете, Нерюж.
– Предстоятельница покачала головой.
– Раньше это казалось разумным, но сейчас я переменила свое решение. Белый командор не должен делать ошибок, а для этого ему нужно понимать, что происходит. Если вы хотите носить фибулу с Оленем, вам придется не только драться, но и думать.

2895 год от В.И.

19-й день месяца Собаки

АРЦИЯ. ГРАН-ГИЙО

Мариетта - неслыханное дело - присела в подобии реверанса, лукаво глядя на свою госпожу. И чего та так волнуется? С бароном все понятно, никуда не денется...

– Сигнора, к вам господин барон Фарни.

– Проси...

Служанка исчезла, и тут же свет заслонила внушительная фигура. Эгон Фарни был мужчиной солидным во всех отношениях. Не красавец, но с приятным мужественным лицом, русоволосый и сероглазый, он ничем не напоминал украшающий его сигну странный цветок. Ему бы скорей подошло изображение дуба или быка. Видно было, что барон взволнован, а парадный костюм и дорогое оружие красноречиво свидетельствовали как об окончании срока траура, так и о серьезности его намерений.

Клотильда, бледная и встревоженная, смотрела на ставшего столь нежеланным гостя. Пока дети спят, но что будет, если они проснутся и выйдут? И Мариетту нужно сплавить... Сколько же вокруг любопытных глаз, а ей всегда казалось, что она совершенно одна.

– Я рада вас видеть, сосед, - голос женщины звучал ровно и приветливо, - не желаете вина?

– Я... с удовольствием, - выпалил барон, схватившись за стакан, как за спасение, - хорошее вино. Очень хорошее.

– Я его купила прошлой осенью, это атэвский сорт, но выращен в Южной Чинте.

– Почти не отличишь, - заметил барон и, помолчав, добавил:

– В этом году удивительно теплая осень.

– Да, - охотно подтвердила Клотильда, прикидывая, не разбудит ли баронский рык детей, хотя Шарло кажется разумным - возможно, догадается не показываться на глаза нежданному гостю и сестренку успокоит.

– Но скоро похолодает, - выдавил из себя Фарни, - в Мунте наверняка идут дожди...

– Думаю, что да, а в Тагэре скоро выпадет снег. Вы бывали на севере, барон?

– В Тагэре? Нет...
– Великан вздохнул, набрав полную грудь воздуха, и выпалил:

– Сигнора! Я... Я прошу вас стать моей женой.

Вот оно. Сейчас она ему откажет, и все будет кончено. Но другого выхода у нее нет. Только теряя Фарни, Клотильда поняла, как он ей нужен, но Эгон всегда служил Лумэнам и считал Тагэре узурпаторами. Она не может рисковать...

– Барон, - голос женщины не дрогнул, - выраженные вами чувства чрезвычайно лестны для меня, но принять ваше предложение не могу, по причине, которая вас не касается. Я бы была рада предложить вам свою дружбу, но в создавшихся обстоятельствах это вряд ли возможно.

Святая Циала, как же трудно смотреть ему в лицо. Он ее любит, это совершенно ясно. И он ничего не понимает, а она не может объяснить. Не имеет права.

– Сигнора... Клотильда, но почему? Я свободен, вы свободны... Я думал... Мне казалось...

– Мне жаль, что я причинила вам боль. Вы, к сожалению, не правильно истолковали мое поведение, я... Я видела в вас друга, но я не могу выйти замуж ни за вас, ни за кого другого.

Барон озадаченно и грустно посмотрел ей в глаза. Из-за гигантских размеров и спокойствия его полагали тугодумом, но он ни в коем случае не был глупцом. Клотильда убедилась в этом еще раз.