Чтение онлайн

– Эгон, - она впервые за последние две кварты позволила себе так его назвать, - вы действительно готовы пойти на это? Почему? Ведь вы сторонник Лумэнов...

– Я вас люблю, Клотильда. Даже будь это ваши незаконные дети, я, ни мгновения не колеблясь, предложил бы вам то же самое. Мне нет дела до вашего прошлого, если настоящее и будущее принадлежит мне. Но, дорогая моя, какого же вы обо мне мнения, если могли подумать, что я способен выдать детей? Чьи бы они ни были! Ну и третье... Как вы думаете, почему я, сторонник Лумэнов, участник таригонской резни, до сих пор здесь? Только ли из-за вас? Нет.

Как бы я вас ни любил, я бы исполнил свой долг, но ублюдку Тартю и тем, кто его запихнул на престол, я не должен ничего. Александр был хорошим королем и настоящим рыцарем. Проклятый, - прорычал барон, - никогда себе не прощу, что при Гразе я не был рядом с королем!

– С королем?

– Да, - ноздри Фарни раздувались, - Александр вытащил Арцию из ямы, приструнил эту воронью стаю Вилльо... Это был король-воин и король-умница, а я, видите ли, не мог ему простить имени... А теперь к нам наползли ифранские ублюдки, да еще с капустницами! Ну нет... Мы еще поборемся! Барон грозно расхохотался.
– Мальчишка мне понравился. Очень понравился, на отца похож! Я буду не я, если не доделаю начатое. Шарль станет славным воином, а там посмотрим. Сын Александра - это сын Александра...

– Эгон!

– Мы еще увидим, как мальчишка вышвырнет эту нечисть из Арции. Великан остановился и, глядя в глаза Клотильде, в упор спросил:

– Так сигнора выйдет за меня?

– Да, - ответила женщина и, рассмеявшись, добавила:

– Проклятый меня побери!

2895 год от В.И.

6-й день месяца Зеркала

СРЕДИННАЯ АРЦИЯ

От преследования они оторвались. Так утверждал Крапивник, оказавшийся прекрасным, хоть и удивительно сварливым разведчиком, у которого имелась замечательная способность оборачиваться при необходимости рыжей бабочкой. Первая фраза возвратившегося из очередного полета зануды была: "Что бы вы без меня делали", и в этом была доля правды. Трижды они успешно обходили королевские разъезды и, кажется, оставили их позади. Затем Крапивник потребовал обещанную лошадь - после дня Осеннего Равноденствия он должен был либо уснуть до весны, либо принять человеческий облик. Крапивник избрал последнее, и Рито купил для него и Николая лошадей и теплую одежду для всех, после чего денег почти не осталось: Яфе и Николай бросили свои пожитки в Мунте, а у Крапивника ничего не было и быть не могло.

Новые кони, крепенькие гнедые жеребчики, хоть и уступали скоростью и статью двоим своим собратьям, оказались неплохими ходоками, а Крапивник, ставший небритым молодым человеком с кислым выражением лица и неожиданно прекрасными темно-зелеными глазами, прятавшимися в ресницах такой длины, что любая девушка умерла бы от зависти, показал себя отменным наездником. Попутно выяснилось, что в человеческом обличье он еще болтливее. Несмотря на то что его никто ни о чем не спрашивал, Крапивник не замолкал ни на мгновение. К вечеру он пришел к выводу, что ему необходимо человеческое имя, и, перебрав множество арцийских и атэвских имен, так ни на чем и не остановился. В конце концов в разговор включились все, предлагая и вспоминая все новые и новые прозвища, которые отвергались один за другим. Наконец Николай, чья кротость и незлобие в последние дни подвергались сильнейшему испытанию, вопросил, что бы хотел выразить своим именем уважаемый Крапивник.

– Бум-бум-бум, - задумался тот, - ну, во-первых, оно должно быть только моим, потому что я неповторим и не хочу ни на кого походить, во-вторых, оно должно звучать красиво, в-третьих... Оно должно иметь смысл...

– Какой?
– устало поинтересовался Рито. Происходившее казалось ему глупым сном, который никак не желал кончаться.

– Великий, - сообщил Крапивник, - все должны знать, что я опасен, мудр, хитер, мне нет ни до кого дела, и вообще, что хочу, то и ворочу..

– Может, что-нибудь кошачье?
– предложил мириец; разговор с крапивным божком был всяко лучше молчания и мыслей о лежащем в пыли мертвом Сандере.
– Кошкам на всех наплевать, они сами по себе.

– Не! годится. Кошек никто не боится, они мелкие. Кроме того, теперь на троне по вашей глупости уселся отмеченный кошачьей лапой бастард, свергать его придется мне, так как же я могу назваться кошачьем именем?

– А лев или барс?
– внес свою лепту Яфе.

– Ну нет, все бараны и ослы их ляпают себе на сигны. А я не хочу зваться как какой-нибудь дубина-барон. Так что львы и прочие орлы не подходят...

– Может, Дракон?

– Драконов не бывает, - отрезал Крапивник, - а я есть. И я не хочу своим авторитетом поддерживать веру в существование не поймешь кого.

– Ну ты и змея, - вздохнул Кэрна.

– Змея?
– быстро переспросил тот.
– А ведь в этом что-то есть... Только не змея, а змей! Как там у вас называют змеев?

Рито и Яфе ответили одновременно.

– Серпьенте, - сказал мириец.

– Эр-кулеб, - произнес атэв.

Крапивник наморщил лоб.

– Придумал! Меня будут звать Серпьент Кулебрин!

2895 год от В.И.

9-й день месяца Зеркала

АРЦИЯ. МУНТ

Базиль Гризье молча отхлебнул вина, ожидая продолжения, которое не заставило себя долго ждать. Мать явно намеревалась высказать сыну все, что думает обо всем вообще и о нем в частности. Ее можно было понять - висящая над головой свадьба, выходки Филиппа, раненый Жорес, но как же громко она кричит...

– Ты не должен был позволить прекратить погоню!

– Матушка, - поморщился Базиль, - у меня голова болит.

– Голова... Жорес ослеп, а ты... Ты позволил уйти этому предателю!

– Гаэтано не предатель.
– Проклятый, ну зачем он с ней спорит? С женщинами вообще не нужно спорить, особенно когда они в ярости.
– Это Рогге у нас предатель. Мириец - враг, но...

– Он изувечил твоего брата!

– Жорес мне брат, а Кэрне король был больше чем братом. Кстати, можно вас поздравить, если уж мириец не усомнился, что перед ним Тагэре, остальные и подавно поверят. Кажется, в Книге Книг пишут, что лжецы будут наказаны...

– Мерзавец...

– Не спорю, это у нас семейное.
– Базиль вытащил из кармана золотую монетку и подбросил.
– Решка... К чему бы это?

– Ты проморгал мирийского ублюдка!

– Матушка, вы опять путаете. Ублюдок - это Тартю, но даже он уже не ублюдок. Пока я гонялся по крапиве за мирийцем, Генеральные Штаты решили, что кошачьи следы Пьеру не идут. И Норе тоже. Вы скоро будете вдовой короля, а Нора - принцессой... Интересно, станет ли Филипп королем?

– Твой брат такое же чудовище, как и ты! У меня только один сын Жорес!

– А про Александра вы, как всегда, забыли, - золотой кружок сверкнул в воздухе, - или он вам не сын, потому что отец назвал его в честь брата? Глупый у него, кстати говоря, девиз был... Я говорю про горбуна Тагэре. Ну что такое "Верность меня обязывает"? Надо было "Пригреваю змей на груди".

– Ты... Ты...

– "Пудель", - услужливо подсказал сын, отпив вина, - "пудель", которого попробовали превратить в гончую, но увы... Не сподобил Творец.

– Тут особого ума не надо. У вас было три сотни человек, а вы их упустили...

– Я уже говорил, мы облазили всю округу. Клеман считает, собаки ошиблись с самого начала, и вообще мы выбрали не ту дорогу. Кэрна поехал не на север, к Лосю, а на юг, к Тигру. Не страдайте, матушка. Байланте ищут и будут искать, Тартю не успокоится. Вы думаете о мести, а он о своей шкуре, которой отчего-то очень дорожит. Хотя она даже на башмаки для отхожего места не годится...

– Шут! Жаль, что на месте Жореса не оказался ты.

– А вот на этом месте, матушка, - граф поставил пустой кубок на стол, - я оказаться как раз и не мог. Мне ваша затея не нравилась с самого начала, и я это говорил. И вам, и Жоресу. Он сам туда пошел, по доброй воле, никто его на веревке не тащил. Ифранцы и Клавдий и без него бы управились, но ему захотелось пнуть мертвого волка, хотя бы понарошку, как выражается Алек. Вот и пнул.