Чтение онлайн

Прыгун заснул;

И спит... покуда пола не коснулся.

Ну что же, наработался, устал,

И мы в метро так дремлем... А проснулся —

Уже конец, уже не встал.

Что за беда! Лицо слезами залито?

Нет ни обид, ни страсти роковой.

Вся наша жизнь —

Это в теченье сальто

Один мертвецкий сон вниз головой.

март 1986.

Проснулся, оделся и вышел.

Рано еще и темно.

Созвездья все выше и выше

Уходят, как рыбы на дно.

А пульс, беспокоясь,

Торопит опять:

Иду на поезд, иду на поезд,

Не опоздать! Не опоздать!

Лишь в миг дорассветный

Помедлю, где рощи растут,

Где свистом

взлетевшей

ракеты

Листок тополевый сдут...

Рождается утро чисто.

А сверху,

все ниже,

ко мне

Тень птицы, безмолвно и быстро,

Летит по широкой стерне.

И сменами

тени и света

Вся жизнь

переполнена эта!

Вся жизнь —

опозданье на поезд,

И бег, через шпалы, вдогон!

Но, может быть, если напорист,

Догонишь последний вагон...

Вон дуб призадумался Буддой,

Какое сегодня число?

Умру — никогда не забуду

О мире, где жить повезло,

Где, утренним блеском окутан,

Встаешь, до работы охоч.

И как-то не думаешь утром,

Что будет когда-нибудь ночь.

1959.

В детстве кажутся вечными

детство и мать.

Ничего не успел о тебе узнать!

Ничего не успел, навсегда виноват,

А когда спохватился —

поздно, Солдат!

Поколенье построено... Шинели хрустят.

И уже четверть века

живу без тебя,

Все теперь

передумывая наново,

Мама моя, Софья Романовна!

Мне в трамвае еще:

«Молодой человек!»

Просто выгляжу так...

Но ведь сколько вех!

Ну, не молод, мол, годы, как птицы...

Ну, за сорок,

это может с каждым случиться.

Нет! Я молод...

И даже больше:

я слаб!

Инфантилен и робок,

как ребенок и раб.

Беден? Я?

Я весь мир охватом косым

Забираю,

как бредень,

как Божий сын.

Только толстым и наглым

стать я не смог.

Не хватило...

До старости лет щенок.

И не скажет вдовица

в углу домовитом,

Теплой печью пропахшем

и полом мытым,

С благолепием подушек и ленью кота,

Что мужчина самостоятельный, да,

Положительный...

Так не скажет покуда...

Для людей,

суть вещей понимающих туго,

Что-то есть во мне не такое, не так,

Что пугает их, бесит, обманывая.

И я все еще сын,

беззаботный босяк,

Моя мама, Софья Романовна,

В детстве кажутся вечными

детство и мать.

Ничего не успел,

только помню опять,

Только вижу:

с авоськой плетешься домой,

И наверно, не старой была,

хоть седой.

А теперь и я стал седоват,

Сам, наверное, стал стареть и сдавать.

На душе у меня беспокойство одно,

Будто зимний вокзал,

где разбито окно.

Дует, холодно, пусто... Вечерний снег.

И давно уже мамы на свете нет.

В 6 и 7

Тревогу жизни по боку,

К встрече с чудом

Лечу сейчас,

Жесть на элеронах подоконника

От луча косого горяча.

Вместе с солнцем,

И сквозь фортку дунувшей

Свежестью, откуда-то с реки,

По утрам все люди — юноши,

К вечеру все люди — старики.

Взнесся

реактивный с ревом!

Как полоска его легка,

Сушатся на его веревке

Прополосканные облака...

Сияй! Каскадами огня оранжевого

На нас, с небес,

Обрушиваясь и лья...

Есть в утре

свежесть только что отглаженного

С морозу полотняного белья.

Зверю надо падали и логова.

Птице надо по небу кружить.

Ну а человеку разве много

Надобно от жизни?

Только жить!

Прямо в жизни — а не на бумаге —

Правды надо. Друга на пути.

Надо распахнуть

ему,

бродяге,

Душу —