Чтение онлайн

– Что-то вроде скоростного обучения?

– И даже сверхскоростного. Надолго этот эффект не закрепляется. Но, это пока! Раньше у нас, вообще, удавалось достичь стойкости… э-э-э…, ну, скажем, наведенной памяти, всего на несколько дней.

– А сейчас?

– До года.

– Ого!

– Ну, так! Не лаптем щи хлебаем. Кроме того, действие наведенной памяти ослабевает постепенно, многое, хотя и не все, остается уже в памяти, так сказать, естественной. То есть, человек запоминает полученные знания.

– Сколь хорошо?

– Достаточно хорошо. Мастером он, к сожалению не станет, но и салагой его назвать уже нельзя. Более того, достигается даже эффект мышечной памяти! Не очень, правда, стойкий, но и это уже кое-что! И все это, при условии полного незнания им данного предмета ранее!

– Весело тут у вас… Ну, а в данном случае, где прокол?

– Мы скопировали некоторые особенности вашей, м-м-м, психоматрицы и совместили ее с мозгом испытателя…

– И?

– Мы попробовали осуществить управляемый заброс в прошлое.

– Судя по вашему виду, он…

– Не удался. То есть, все пошло в штатном режиме, но вот потом… Короче, он в коме, жизнь еле теплится в его теле.

– Охреносоветь…

– Да…

В дверь постучали и вошла Машенька. Перед собой она прикатила столик с провизией. Пока она накрывала на стол, Травников молчал. Мне тоже говорить было нечего.

– Так вот, Александр Сергеевич, в итоге мы вновь стоим на тех же позициях, что и ранее. И, откровенно говоря, я не знаю куда идти дальше.

– Вы? Не знаете? Ну, вы, блин, даете! А кто ж тогда знает?

– Где-то мы ошиблись. Только вот, где? И в чем?

– Знаете что, Александр Яковлевич, я вообще про этот ваш процесс не знаю абсолютно ничего. У меня это произошло в результате прыжка в окно. А как это происходит у вас? Надеюсь, вы своих подопечных из окна в обрыв не пихаете?

– Скажете тоже! Мы, контора серьезная, и…

– Методы у вас соответствующие…

– Типун вам на язык! Серьезный человек, а подкалываете! Нет. В окно мы никого не выпихиваем, да и не знали мы, до вашего у нас появления, об этом.

– А если бы знали - пихнули бы? В смысле - в окно?

– Так и оно тоже ведь не каждое для этого подойдет, а? Как вы сами-то думаете?

– Боюсь, что добровольцев на эту операцию вы искали бы долго…

– Надо полагать, что, да. Но, слава Богу, у нас есть другие, тщательно выверенные методы. Иными словами, перенос сознания может произойти только в строго определенных условиях. «Донору» в этом случае должно быть максимально хреново, ну, во всяком случае он должен быть в этом абсолютно убежден. Нет, пугать его и сталкивать с обрыва никто, естественно, не собирается. Общая идея заключается в том, что перенос сознания может произойти только у двух, относительно близких по своим характеристикам, организмов. То есть, совпадение ваших психофизических параметров должно быть как можно более близким.

– Иными словами - в тело молоденькой девушки я не попаду?

– И даже в молодого мужчину - тоже не получится. Только в человека, максимально вам соответствующего по своим данным. Так что, ни Иосиф Виссарионович, ни товарищ Жуков - вам не светят.

– Понятно. А я уж губы-то раскатал…

– Причем, данный человек должен находиться в полной, так сказать, отключке. И его предполагаемое будущее, должно быть предпочтительным, по сравнению с будущим «донора». Из двух зол, в данном случае, выбирается меньшее. Понятно, что бить «донора» палкой по башке никто не собирается. Ситуацию крайней опасности легко можно смоделировать прямо в мозгу испытателя. Наша аппаратура это позволяет.

– Так, в чем тогда проблема?

– Если бы только одна! Надо подобрать время и место проведения эксперимента, рассчитать возможность нахождения в этом месте и в это время пригодного для переноса сознания реципиента. Не вдаваясь в подробности, скажу, что, только на решение этого вопроса ушло пятнадцать лет.

– Ого!

– А то! Но и это не самое главное!

– Продолжайте…

– Как говорил один из ваших знакомых? Ну, в вашем споре на Алтае, лет пятнадцать тому назад?

– Э-э-э… это кто же? Да и вы об этом откуда знаете?

– Андрей Шевцов. От него и знаем. Вы, что же думали, вашу жизнь мы только по автобиографии изучать будем? Уму непостижимо, сколько народу опросить пришлось, чтобы более-менее прояснить многие вопросы.

Я посмотрел в окно на стоявшие неподалеку от дома елки…

Точно такие же ели стояли тогда по склонам узкого ущелья. По дну его шумела небольшая река, вытекавшая из-под глыб ледника. Сам ледник был выше нас метров на пятьсот и перегораживал все ущелье поперек. Вечерело и заходящее солнце своими лучами освещало эту мрачную и величественную картину. От ледника ощутимо тянуло холодом, и Андрей плотнее запахнул на себе куртку. Свои длинные волосы он заправил в пучок и в профиль напоминал индейца, какими их любят показывать в кино. Точно так же он сидел на корточках у костра, и ворошил угли длинным сучком.

– Ну, что, решили? Завтра вверх пойдем?
– он выкатил из углей горячую картофелину.

– За каким рожном? Ледника этого, в таком состоянии, мы встретить не ожидали. По снегу прошли бы, не вопрос, а вот по этим глыбам карабкаться - пятьсот метров в день. То есть до более-менее нормального пути нам дня два, как минимум, ползти придется. И то - еще не факт!

– Ну и что?

– А то! Снаряжения для ледового восхождения у нас с тобой нет. Два ледоруба, молоток, одна веревка и пяток крючьев. Кто нам наобещал, что тут поле ровное, как по дороге пройдем?

– Ну… ошиблись ребята, они же не альпинисты все-таки. Что ты хочешь от пастухов?

– От них? Да уже ничего, разве что сказать пару ласковых слов, при встрече. Так вот! Что у нас с едой? На сколько дней запас?

– На пять.

– Два дня только вверх лезть. Еще день, как минимум, до вершины. Итого - три, так?

– Ну, так.

– Назад нам, до этого места, еще пару дней. Так?

– Так. И что?

– А то, что еще вниз, до стойбища, еще три дня топать не жравши - это забыл? Какие, в свете этого, будут предложения?

– Но, мы же к этому выходу год готовились!

– Значит, плохо готовились!

– Сань, но ведь главная цель любой экспедиции - дойти до точки назначения! Ведь так?!

– Нет, Андрей. Главная цель любого выхода - вернуться назад. Ибо, если ты дойдешь до точки назначения и там накроешься медным тазом, то легче от этого не будет никому. И толку от твоего выхода не будет. И никто об этом не узнает даже…

Я повернулся к Травникову.

– Главное - вернуться? Так я вас понял, Александр Яковлевич?