Чтение онлайн

– Душевно вас прошу, Александр Сергеевич, не зарывайтесь и не геройствуйте! Лучше всего - остаться в том же госпитале или в медсанбате. У вас будет больше шансов уцелеть в то нелегкое время. Помните, ваша главная цель - вернуться назад!

– Помню.

– До свидания!
– он сжал мне руку.

На мое лицо надели маску и голос ассистента начал отсчет. На цифре двадцать два я провалился в небытие…

Шум… Странный шум, вроде бы как плеск воды… Хотя, почему - вроде бы? Это и есть вода, вон по лицу текут струйки. Уже и за шиворот натекло. Что за черт?

– …ем!

Не понимаю… Хрясь! Опять по ребрам?! Да, что тут вообще твориться?

– Подъем!!!

Ага, вот и слух вернулся. Уже лучше. Так, что у нас с руками? Шевелятся, хорошо. Ноги? На месте, вроде бы, совсем здорово. Глаза… Вот тут хуже, какие-то пятна разноцветные… Хотя, стоп! Это уже на лицо похоже. Точно, лицо. Кричит чего-то.

– Подъем, морды косорылые!

Надо полагать, это в мой адрес. Только почему во множественном числе? Надеюсь, вторая голова у меня не выросла еще? Так, пробуем подняться… Ох ты, как вбок-то понесло, совсем ноги не держат. Блямс! Тут винить некого, сам виноват, мордой, да об стену. Плоховато у меня с координацией. Так, удар впустую не прошел, зрение вернулось на место. Да и слух улучшился. Вернусь, предложу Травникову новый метод лечения расстройства координации и пространственной ориентации. Эк, загнул-то! Что-то не водилось за мной такого прежде. Не иначе, последствия работы «веселых ребят». Кого они там из меня сделать грозились?

Я оперся рукой о стену и выпрямился. Огляделся по сторонам. Большой сарай, вдоль стен навалено сено. Напротив меня стоит шеренга солдат. Так, форма наша, погон нет. Значит попал, куда хотели? Перед строем несколько человек, форма получше - комсостав, на петлицах кубари. Так, значит, сорок первый-сорок второй год. Похоже? Может быть…

– Очухались?

Кто это тут? Ага, вот он, крикун. Старший лейтенант, судя по знакам различия. Лицо раскраснелось, кобура расстегнута, плохо. Явно не в настроении. Так, а рядом кто? Справа один на четвереньках, форма солдатская, знаков различия нет. Пытается встать, но это у него выходит не очень. Ноги не держат и руки подламываются, все время падает. Слева трое, прижались к стене, вид помятый, у одного на морде свежий фингал. Интересно, знаков различия тоже нет. А я сам? Руки одернули гимнастерку, расправили складки и загнали их под ремень. На полу, под ногами, пилотка, надо полагать - моя. Поднимем ее и оденем. В процессе этого выяснилось, что на мне такая же форма, как и на соседях. Значит - рядовой. Что там Травников обещал?

– Так, Леонов, еще не все мозги пропил? Хоть какие-то зачатки ума остались? Соображаешь, что надо себя в нормальный вид привести?

Это он ко мне? Судя по всему, да. Смотрит на меня. Надо отвечать.

– Так точно, товарищ старший лейтенант, не все. Стараюсь соображать.

– Гражданин лейтенант! Быстрее соображать надо!

Хренасе! Здравствуй попа - Новый Год! «Гражданин старший лейтенант»?! Стоп-стоп-стоп… Это что же, не обычная воинская часть? Гражданин? Однако же и соседи мои зашевелились, стали приводить себя в порядок. Подтянулись и даже подровнялись. Стояли они слева от меня, так что я стал правофланговым и равнялись они на меня. Увидев это, крикун подобрел и даже убрал руку от кобуры. Однако, не застегнул. Ну, и то - божий дар.

– Что молчишь, Леонов? Язык со страху проглотил?

– Никак нет, гражданин старший лейтенант, не проглотил. Готов к выполнению любого приказа.

Глаза у него удивленно расширились. Что-то не то я сморозил? Похоже…

– Любого, говоришь?
– он подошел ко мне поближе.
– Ну-ну… Это ты вовремя сказал… Считай - повезло тебе. Да и этим обалдуям тоже…

Он прошелся вдоль строя. Подошел к лежащему. Тот уже прекратил все попытки встать и неподвижным кулем лежал на полу.

– А ты, Громов, умнее всех решил оказаться? Мол, вы в бой, а я в медсанбат? Отравился, бедненький! Ай-ай-ай! Гогоберидзе!
– гаркнул он, повернувшись к остальным бойцам.
– Ну-ка, тащите этого мерзавца во двор!

Двое бойцов выскочили из строя и подхватив лежащего под руки, потащили его волоком из сарая.

– А ну, выходи строиться!

Через несколько минут мы все стояли во дворе. Вокруг была полуразрушенная деревня, жителей на улицах видно не было. Наметанным взглядом я засек пару грузовиков, стоявших напротив сарая на улице. На первый взгляд они не бросались в глаза, однако видневшиеся в кузовах пулеметы, ясно показывали, что стоят они здесь не просто так. Да и разнесены они по фронту, так чтобы друг другу не мешать. Зуб даю, за нашей спиной тоже что-то есть.

– Равняйсь, смирно! Равнение на середину!

Строй колыхнулся и замер.

Старший лейтенант, держа руку у козырька фуражки, подошел к стоявшему у забора невысокому капитану.

– Товарищ капитан! По вашему приказанию, отдельная восемьдесят вторая штрафная рота построена!

– Вольно.

– Вольно!
– гаркнул старший лейтенант.

Капитан неторопливо вышел на середину. Походка у него была плавная, уверенная. Чувствовалась в нем внутренняя сила. Это не крикун - старший лейтенант, это волчище еще тот.

– Ну, что, бойцы?
– спросил он, остановившись перед строем.
– Я так понимаю, что головы тут у некоторых отдельных персонажей, чем-то неправильным заняты. Так?

Строй молчал.

– Молчание - знак согласия. Так еще древние говорили. Сдается мне, что память тут у некоторых, хуже девичьей. Вы еще вчера-позавчера где были? Кто в тюрьме, кто в трибунале, а кто и вовсе - к смертушке готовился. Однако же наша родная Советская власть пошла вам, мерзавцам, навстречу. Дали возможность кровью искупить свои прегрешения. Вам бы радоваться! Не во всяком бою смерть бывает. Я вот, с Халхин-Гола в строю - и ни царапины. Была у вас возможность честными людьми стать. Была… Да не всем, видать, это нужно. Свернули на проторенную тропку. Авось да пронесет? Не пронесло…

Из его дальнейшего рассказа я уяснил следующее. Рота наша остановилась в деревне на ночлег. Нас загнали в сарай, выставили часового и большинство штрафников тут же завалилось спать. Однако, некоторые, особенно предприимчивые, заметили по пути палатки медсанбата и решили наведаться туда за спиртом. Сделали подкоп и человек шесть рванулись в самоход. Часовой этого не заметил. Добравшись до палаток, штрафники стали там шарить в поисках спирта. Естественно, они его вскорости и отыскали. На радостях приняли на грудь и расшумелись. На шум появился военврач с санитарками. И послал всех буянов к такой-то матери, пригрозив трибуналом. Кто-то из особо буйных и поддатых засветил ему в лобешник. Врач вытащил «ТТ» и пальнул в воздух. Прибежала охрана и повязала всех любителей халявной выпивки. В том числе и меня. Мне же (а точнее - Леонову) вдобавок засветили прикладом в ухо, отчего он в момент отрубился. И навернулся на землю прямо около палатки с ранеными. Где и пролежал почти полчаса, не приходя в сознание. Так, бессознательного, его и приволокли в сарай. Таким образом, что-то стало проясняться. Перенос действительно произошел в медсанбате! Только вот попал я не в тело командира, который, скорее всего в этой самой палатке и лежал, а в Леонова! Тот, по-видимому, рядышком около нее и валялся. Мало того, что пьяный в дымину, так еще и прикладом в ухо огреб! Так что состояние у него было едва ли не хуже, чем у неизвестного командира. И еще, насколько я помнил рассказы Травникова, перенос происходил только в того «реципиента», который являлся наиболее предпочтительным в данной ситуации. То есть Леонов физически и морально лучше, чем неведомый мне командир? Интересно… Кстати, а сижу-то я за что? Надо будет порасспрашивать осторожно у окружающих…

Тем временем, капитан заканчивал свой монолог.

– Так что светит вам, добрые молодцы, на сей момент, однозначный и бесповоротный расстрел… Даже и суда проводить не потребуется. Имею на это полное право. Обстановка у нас, самая что ни на есть боевая до линии фронта три километра. Так что, по уставу можно вас всех поставить к стенке!

Мы все подавленно молчали. Атас, какая перспектива! Может прямо к капитану и подойти со своими рассказами? Ага, щас! Сочтет он все это последствием большой доли спирта. И будет, по-своему, прав…