Чтение онлайн

– Потому что я не обязан все время терпеть самого себя,- проворчал Мальгин. Последние слова Зарембы задели его и заставили задуматься. Недобрым Клим не помнил себя никогда, во всяком случае, никто до этого не бросал ему подобных упреков, и если Иван заметил изменения в его характере, значит, самоконтроля не хватало, да и контроля Харитона тоже. Интересно, при наступлении "фазы черного" он полностью отключается или ведет себя как обычно? Если не считать недоброго взгляда?..

– Все, Иван, мне надо поработать. Кстати, если я тебя оставлю замом, справишься?

Заремба недоверчиво посмотрел на хирурга.

– Справлюсь, конечно, - сказал он с великолепной самоуверенностью как о чем-то само собой разумеющемся.
– Не шутишь? В отпуск собрался или еще куда?

– Еще куда.
– Мальгин помахал рукой, и Заремба вышел, оглядываясь, сбитый с толку.

Клим, подождав немного и набравшись духу, вызвал кабинет Стобецкого. Некоторое время они смотрели друг на друга. Видимо, Стобецкий только что разговаривал с кем-то, он был оживлен и весел, но при виде хирурга оживление постепенно покинуло его, в лице проглянула озабоченность.

– Готард, мне надо переменить работу.

Глаза директора расширились.

– Что произошло?

– Устал.

Выражение глаз Стобецкого изменилось: недоверие и озабоченность боролись в них с изумлением и недоумением. Клим представил, что творится сейчас в душе застигнутого врасплох директора, и ему самому стало неуютно.

– Устал - это причина для женщины, но не для меня. К тому же ты должен знать, что специалистов такого класса, как ты, можно отпустить только с разрешения Совета.

– Я действительно устал... и больше всего от самого себя, а спасти может только перемена обстановки, смена впечатлений и образа жизни. Хотя бы на время, на полгода, скажем. Хочу наконец найти смысл собственного бытия и вернуть то, что потерял. Связывайся с Советом, придумывай любые причины, но завтра я не выйду.

Стобецкий покачал головой, не сводя пристального взгляда с хирурга, хотел что-то спросить, но с видимым усилием передумал. Помолчав, сказал:

– У тебя нет достойного заместителя.

– Заремба справится.

– Этот мальчишка? У него еще молоко на губах не обсохло. Стобецкий не выдержал взгляда Мальгина, отвел глаза.
– Хирург он хороший, но...

– Он хирург от Бога, Готард, и ты это знаешь. Иван справится, не держи парня в запасе.

Разговор достиг точки неловкости, оба чувствовали это, разве что у Стобецкого было что спросить у коллеги, а у Клима нет. И директор все-таки не удержался:

– Это правда, что о тебе сообщил Гиппократ?

– О расщеплении "я"? Правда. Вот тебе и главная причина ухода, оживился Мальгин.
– Мне самому нужен врач.

Взгляд Стобецкого стал подозрительным.

– А не ты ли сам ввел эту информацию, чтобы действовать наверняка?

Мальгин засмеялся.

– Я в такие игры не играю. Хотя мне тоже интересно, кто это сделал и зачем. Прощай.

– Погоди, еще один вопрос.
– Черты Стобецкого вдруг потеряли директорскую твердость и властность.
– Ты же понимаешь, что мне... нам не безразлично, что с тобой происходит. И чем ты займешься.

– Боишься, что я превращусь в подобие Шаламова?
– прищурился Мальгин.
– Этого не произойдет. Да, благодаря "черным кладам" я обладаю кое-какими знаниями маатан, равно как и возможностями интрасенса, но никогда не применю эти знания во вред людям. Как и Майкл Лондон, между прочим.

– Но вами интересуется безопасность...
– Готард прикусил язык.

– Это их обязанность, ничего удивительного. До связи, директор.

Мальгин выключил виом, оставив Стобецкого с его любопытством и сомнениями. Директор имел право сомневаться, потому что некоторым образом отвечал за хирурга, как за его здоровье, так и за последствия его поступков, однако Мальгин ничем не мог ему помочь.

В последний раз совершив обход больных - их было семеро, молодые парни и девушки, все, как один, с травмами черепа, - Клим с удовлетворением отметил, что операции прошли успешно, люди будут жить, не боясь последствий. Грусти в том, что он покидает институт надолго, не было, в воздухе витало обещание удачи, каких-то открытий и невероятных событий, и хандра отступила, словно судьба наконец благосклонно улыбнулась ему.

Полюбовавшись на крошечное существо в руках отца, Мальгин пообещал навестить его к вечеру, отметив ранее неизвестное выражение лица Мальгина-старшего: доброта и удовлетворение светились в каждой его черточке. Дочь Климу не улыбнулась, смотрела пристально и настороженно, совершенно не по-детски, замерев, как только Клим помахал ей рукой. От этого взгляда хирургу стало не по себе, но своих чувств он не выдал, да и мысли его были заняты другим.

Пока он разыскивал по связи Ромашина, позвонил Железовский:

– Ты свободен?

– Как ветер. Вот только навещу Ку... одного человека и могу быть в твоем распоряжении.

– К Купаве ты бы лучше не ходил, - прогудел склонный к прямоте Аристарх, ощупав лицо хирурга проницательными глазами.
– По многим причинам.

Клим нахмурился, но математик не дал ему простора для обиды:

– Потом поговорим на эту тему, не по видео. Ну-ка, повернись в профиль.

Мальгин повиновался, ничего не понимая. Железовский хмыкнул.

– Ты своих предков хорошо знаешь?

– Да не очень, всего до десятого колена.
– Клим был сбит с толку и не скрывал этого.
– Славяне. А что?

– Это видно, что славяне, кто конкретно?

– По именам, что ли? Белорусы, русские, украинцы. Линия по отцу русские, по матери - украинцы, белорусы. Прапрадед Чурила жил под Рославлем, другой прапрадед - из-под Гомеля...

– Вот оно в чем дело. А я голову ломаю, почему твои экстрасенсорные гены проснулись так поздно - из-за последствий проживания твоих предков в зоне экологического бедствия! О Чернобыле чай слышал? Ну все, жду через час.

Виом погас.

Клим посидел перед "домовым" с ощущением легкого сотрясения мозга, потом встряхнулся и с удовольствием повозился со снарядами в спорткомнате, завершив тренировку боем с "динго". Душ, как всегда, оказал свое благотворное воздействие, заставив тело дышать всей поверхностью кожи. Клим оделся и мысленно помахал Железовскому рукой. Свои решения он менял редко, а тем более не зная, что имел в виду Железовский.

Купавы дома не оказалось. И, как заявил ее "домовой", она со времени последнего посещения дома хирургом так и не появлялась.