Чтение онлайн

Драккар плавно изменил вектор движения, в глаза брызнуло ослепительным радужным светом - с расстояния в сто десять миллионов километров шар Сто второй Щита казался размером в арбуз. Инк поспешил включить поляризационные фильтры, и звезда приобрела густой синий цвет, став похожей на воздушный шарик, светящийся по всей массе.

Маат возник в секторе обзора неожиданно: шлюп еще раз повернул, и впереди вдруг выросла туманно-серая, с мозаикой расплывчатых пятен гора. А Джуму вдруг потрясла мысль, что планета пуста! Не дом, не город, не район - вся планета! Он попробовал представить, что Земля опустела, исчезли все животные, птицы, люди... и не хватило фантазии! Зато навстречу летела опустевшая, покинутая разумными существами планета, и душу холодил мистический ужас масштабности явления.

– Полчаса до цели, - сообщил Чанг.
– Иду по пеленгу. Отвечать на кодовые запросы буду я или вы?

– Лучше ты, я буду отвечать только на личные вызовы. Врубай форсаж, я не намерен телепаться полчаса, даю десять минут.

Скорость драккара начала расти, хотя это было не особенно заметно из-за масштабов намеченной цели - планеты, закрывшей всю переднюю полусферу обзора. Потом машина вошла в верхние слои атмосферы, и видимость ухудшилась. Окно прозрачности атмосферы Маата лежало в ультрафиолетовом диапазоне, поэтому для человека на планете царили вечные сумерки. Но стоило инку переключить диапазон видения камер шлюпа, как угрюмая сизо-серая пелена вокруг растаяла, и поверхность планеты расцвела палитрой красок - от зеленого и желтого до синего и фиолетового.

Как и на всех аппаратах подобного типа, сигналы видеокамер подавались непосредственно в мозг пилоту, поэтому Джуме казалось, что он летит в космосе голым, без всяких защитных устройств и приспособлений, разве что тело не мерзло и не обдувалось космическим ветром - газом и пылью. Иногда пилоты так привыкали к ощущению "свободного" полета, что на поверхности Земли попадали в неприятные ситуации, забывая, что вокруг нет защитного кокона. Джума в такие ситуации не попадал, "синдромом пилота" не болел, но компьютерное обеспечение воспринимал как сын своей эпохи - совершенно не осознавая компьютеризированного образа жизни.

В правом верхнем углу поля зрения загорелся, замигал оранжевый огонек. Визирный крестик по центру поля тотчас же переместился к огоньку, и драккар послушно повернул в ту сторону.

– Борт "икс", немедленно измените траекторию!
– выплыл из мешанины звуков чей-то властный голос.
– Пилот драккара "Тайгер", немедленно отверните, вы в опасной зоне!

– О чем он говорит?
– осведомился Джума у Чанга.
– Что еще за опасная зона?

– Не имею понятия, - ответил инк, - я в этих широтах не летал. Сейчас запрошу центр.

Но компьютер не успел выяснить причин предупреждения. Когда до цели оставалось всего около ста километров, - шлюп шел на высоте двадцати двух километров - корпус драккара вдруг пронзила странная вибрация. Начавшись с гиперчастот, она за несколько секунд перешла в ультразвуковой диапазон, потом в звуковой, в цифразвуковой, а когда амплитуда колебаний достигла предела прочности корпуса, Джума потерял сознание, не успев сообразить, в чем дело, и дать команду поворота. Спасло его то, что скорость драккара была очень высокой, и шлюп проскочил зону вибраций, не успев разрушиться.

Очнулся Джума от прикосновения холодного тампона ко лбу. На него смотрели огромные, заполненные страхом, изумлением и недоверием глаза Карой.

– Жив, счастливчик, - произнес кто-то невидимый.
– Везет же парню. Еще пару секунд, и от него осталось бы только коллоидное месиво.

– Литбарски, - поморщилась Карой, снова пройдясь тампоном по лбу и щекам Джумы.

Над безопасником наклонился щекастый здоровяк.

– Встать можешь, герой?

Джума напрягся, преодолевая инерцию рыхлого и слабого тела, приподнялся на локтях, поддерживаемый рукой женщины, и обнаружил, что лежит в экспедиционном медицинском боксе, формируемом за несколько минут.

– Что случилось?
– Язык, распухший, не умещавшийся во рту, повиновался не сразу, пришлось повторить вопрос.

– Вы пролетели над одним из самых необычных и самых опасных объектов Маата - над "Провалом". По одной из гипотез - это растянутый во времени нештатный старт "сверхструнного" космолета, по другой "голый" кварковый реактор. Изучать объект можно только издали, дистанционно, зонды при приближении к нему разрушаются, он создает узкие пучки отрицательной гравитации, которые воздействуют на любые материальные тела таким образом, что в них возбуждаются резонансные колебания. Явление получило название "абсолютный флаттер".

– Литбарски, - снова проговорила Карой, и здоровяк умолк.

– Хорошо, оставляю его на ваше попечение, через полчаса пусть выпьет вот это, - врач кивнул на прозрачный сосуд с янтарной жидкостью.
– Еще через час он сможет бегать.

Дверь закрылась.

Джума подумал и прилег.

– Зачем ты прилетел?
– спросила Карой, устроившись в пенокресле напротив.
– Работа?

Безопасник покачал головой.

– Взял отпуск. Очень уж хотелось повидаться с тобой.

Глаза женщины расширились.

– Видимо, тебе здорово досталось, раньше ты никогда бы не признался. А может быть, постарел?

– Ни то, ни другое, просто я стал мудрее... хотя едва ли счастливее. А главное, понял, что ты необходима мне, как воздух, как дыхание, как биение сердца.

– Даже так?
– В голосе женщины прозвучала ирония, но каким-то седьмым чувством Джума уловил и ее сомнения, и недоверие, и затаенную радость.
– Не поздно?

Джума подумал, еле заметно улыбнулся, но и от этой улыбки заболели лицевые мускулы.

– По оценке наших психологов, я все делаю вовремя, хотя и в самый последний момент. Думаю, что не поздно.

– А я думаю иначе.
– Карой налила в стакан жидкости из сосуда, протянула больному.
– Пей.

Джума послушно выцедил горьковатый, отдающий травами напиток. Голова сразу прояснилась, да и сил прибавилось настолько, что он смог сесть.

– Давай поговорим начистоту. Я долго ждал... тебя, твоего решения, потом разбирался в себе, потом в загадке обаяния Мальгина и... ничего не понял. Клим - такой же, как и я, не брат, но родственник, и так же грешит суперменством, однако и он до сих пор не решил, что делать в сложившейся ситуации.

– Ошибаешься, - тихо проговорила Карой, отворачиваясь.

– Что?! Ты хочешь сказать, что он решил... он был здесь?

– Нет. И не будет. Он любит свою Купаву, хотя и не хочет в этом признаваться. Он сильней тебя, но ему трудней, чем тебе, сделать выбор: руки его связаны тем, что Купава до сих пор жена Шаламова.

Джума почувствовал себя уязвленным.

– Если бы Клим был таким сильным, каким его считаешь ты, он давно разрубил бы наш гордиев узел.

– Сила - не только в умении быстро и жестко решать, она - в умении прощать, а Клим простил Купаву... и не простил себя. В этом его драма. Человечество разучилось сильно любить и сильно страдать, все больше привыкает к мелочности и мелкости чувств, и Мальгин - редкое исключение из правил.