Чтение онлайн

Сообщение произвело на Боянову впечатление, которое она и не пыталась скрыть.

– Это еще семечки, - продолжал не остывший Железовский.
– Если бы вы видели, что было потом! Ко мне Даниил пришел не в своем облике скопировал какого-то любителя поесть, а когда сознанием завладел маатанин, тело человека начало превращаться в фигуру "черного человека", но до конца не трансформировалось, что-то помешало: то ли человеческие инстинкты восстали, то ли маатанину была не столь важна форма внешней оболочки. Во всяком случае, упырь получился жутковатый: ноги почти исчезли, туловище превратилось в лоснящуюся бугристую тушу, руки наполовину утонули в ней, голова расплылась бугром...

– Не увлекайтесь, - перебила математика Власта, поколебалась немного и села.
– Меня больше интересует го дзё Шаламова, а не его внешность.

– Чего?
– поперхнулся Железовский.

– Душевное состояние.

– А-а...
– Аристарх сбился с мысли, порозовел.
– Душевное состояние - разговор особый. От человеческой сущности остался небольшой обломок, Даниил все чаще доверяет "черному" и практически перестал бороться за власть внутри себя. Он мыслит в основном чужими категориями и сообразуется с чужими ценностями. Я кое-какие параметры успел записать, пока длилась фаза "черного", включил диагностер, нацепил на Даниила датчики. Вот запись.
– Математик сунул руку в стену и вынул из замаскированной ниши, в которой пряталась панель медицинского диагностера, таблетку кассеты.
– Правда, делал это впопыхах, так что за качество записи не ручаюсь.

– Спасибо, - кивнула Боянова.
– И что было дальше?

– Дальше вылупившийся монстр голосом Шаламова потребовал подключить его к научной компьютерной сети и не мешать функционированию. Возражать не имело смысла, и для начала я соединил его со своим рабочим компом, так вот он его буквально высосал! То есть Шаламов-маатанин уничтожил память инка! Поскольку мне стало жаль компа, я предложил Шаламову компромисс: я даю ему консорт-линии с информсетью, он отвечает на все мои вопросы. Думал он долго, минуты две, пытался зондировать и внушать, но я героически отбился, и ему пришлось согласиться. И я узнал столько, что волосы до сих пор дыбом.

– И он с вами разговаривал?
– недоверчиво проговорила Власта.

– Во-первых, разговор шел в пси-диапазоне, я как-никак интрасенс.
– В голосе Железовского проскользнули нотки самодовольства. Во-вторых, Шаламов в состоянии "черного" мыслит многопланово, то есть как бы пятью-шестью головами сразу, и ему несложно было "одну из голов" сориентировать на беседу-работу со мной.

Боянова мельком взглянула на браслет, высветивший время.

– Продолжайте, но сжато, у меня мало времени. Кстати, как вы думаете, куда он двинулся от вас?

– Могу только догадываться о маршруте. Он ищет Купаву и вероятнее всего начнет посещать всех общих знакомых.

– Он еще способен думать о жене? Зачем она ему в таком состоянии?

– Я задал этот вопрос его второму "я", и "черный" ответил: "Она его оптимальный партнер".

Боянова покачала головой.

– Не очень-то убедительно.

– Что имею, то и дарю. Человек без души - всего лишь биомеханизм, приводимый в движение системой процессов окисления, которые питают энергией компьютеры тела и движители. У Шаламова же еще что-то осталось от души, послеличность, сохранившая привязанность к женщине.

– Хорошо, продолжайте, к дискуссии на подобные темы я не готова. Что интересного он вам сообщил?

– Интересного уйма! От вселенских тайн и масштабов до иероглифов нечеловеческого духа. Вы знаете, что наша Вселенная из-за хаотической инфляции подобна мыльной пене? Мы с вами живем в одном из таких "пузырьков", так называемом метагалактическом домене. Так вот размер нашего домена - десять в степени миллион сантиметров! То есть то, что мы видим в телескопы, - ничтожная часть пузырька-домена. И все же Вершители, невзирая на расстояния, используя уцелевшие реликтовые "суперструны", смогли построить сеть метро, соединяющую большинство доменов! Впечатляет, не правда ли? Не менее удивительной вещью для меня оказалась страсть Даниила к путешествиям. Он успел побывать в тысяче разных миров с разными физическими законами и узнать столько, что у меня до сих пор голова кругом. Чего, например, стоит известие, что человечество - единственная из уцелевших технологических цивилизаций во Вселенной! Да и то только потому, что у него появился шанс поворота к биоцивилизации.

– Я и не знала, что мы вымираем. Что за шанс?

– Интрасенсы.

– Это Даниил... м-м... "черный" вам сообщил или ваш вывод?

– Мой, но он хорошо коррелируется...

Движением ладони Боянова остановила математика.

– Довольно, поговорим о тайнах экзосенса Шаламова позже, а сейчас меня занимают другие проблемы. Кстати, что заставляет его путешествовать? Я имею в виду, что подобная страсть к странствиям не совсем обычная вещь для нас с вами.

Железовский кивнул, с усилием возвращая себе бесстрастный вид.

– Вы правы. Я думаю, это уже влияние "черного". Маатане, насколько нам известно, представляли собой энергоинформационные аккумуляторы, созданные Вершителями для каких-то своих целей, и смысл их жизни состоял в постоянном сборе информации и аккумулировании энергии, вот наш получеловек и включает свою стандартную программу, когда овладевает сознанием. Да и на психике Шаламова сей факт не мог не отразиться.

– Это... страшно!

Железовский шевельнул плечом так, что под тонкой тканью костюма рельефно обозначились мускулы, но возражать не стал.

– Поневоле вспоминается изречение, - продолжала Боянова. "Человек в самом себе носит самого страшного из своих врагов" [Ж. Ламетри.]. К Шаламову изречение подходит идеально. К сожалению. А ведь у нас в запасе еще два экзосенса: Лондон и Мальгин. Выдержат ли они бой с чужой психикой или сломаются, как Шаламов?

– За Мальгина можете быть спокойны, он выдержит, а что касается Лондона...
– Математик слегка замялся.
– Разве он не дома, в полном здравии?

Боянова уловила заминку хозяина, остро взглянула на него.

– По-моему, вы тоже знаете, Аристарх: мы имеем дело не с прежним Майклом Лондоном. Так?

Железовский снова пошевелился, что-то его беспокоило, тревожило, а может быть, просто он с нетерпением ждал ухода комиссара, чтобы заняться любимым делом. Боянова подождала ответа, не получила и собралась уходить.

– Еще несколько моментов. Вы не спрашивали "черного", что такое "сфера Сабатини"?

– Эйнсоф?
– Железовский улыбнулся.
– Спрашивал. По выражению Даниила-"черного", эйнсоф - место, где можно случайно коснуться чего-то (я не понял, чего именно), что вызовет взрыв вакуума. В моей интерпретации - взрыв нашего домена.

– Ах, Ромашин, Ромашин, - покачала головой Боянова.
– Как же опасны твои самодеятельные исследования...

– При чем тут Ромашин?
– удивился математик, но женщина его не слушала.

– Еще раз предлагаю перейти на работу в отдел, не нужна будет конспирация и особые методы связи. К тому же, уверяю вас, работать у нас не менее интересно, чем в ксеноцентре ИВК, проблем хватает.

– Не хочу, - сказал склонный к прямоте Железовский, не чувствуя смущения.
– Не люблю формальных структур, узаконенной системы методов, процедур, работы и деловых отношений. Лучше работать на контракте: вам важен результат, мои личные соображения вас не должны волновать, как и нормы поведения.