Чтение онлайн

Мальгин очнулся: из лодки на него вопросительно и странно смотрел незаметно подплывший отец.

– Ты что-то сказал, па?

– У тебя сегодня день приема гостей? Кто это был?

Заноза тревоги с этим вопросом вошла в сердце Клима и так там осталась, пока он умывался, собирал вещи и одевался.

– Па, я должен идти, извини. Есть неотложные дела. Не сердись, ладно?

– Жаль, - тихо, с грустью сказал старик.
– Как я могу на тебя сердиться? Береги себя.

– Спасибо за два прекрасных дня, два вечера и две ночи. Я отдохнул так, как не отдыхал никогда в жизни. Мы еще порыбачим с тобой, обещаю.

Старик прижал его к себе, уколов небритым подбородком - он никогда не брился на природе, отращивал бороду, - пробормотал:

– Ты изменился, Клим...

Мальгин поцеловал его в темную от загара шею и пошел, не оглядываясь, к их туристскому пинассу.

Заремба вошел в кабинет в тот момент, когда Мальгин собирался выключить связь с Гиппократом: он успел узнать все институтские новости и раздумывал теперь над тем, за что браться в первую очередь.

– Привет директору, - сказал молодой нейроконструктор; руки, как всегда, в карманах, на лице непробиваемая безмятежность, в глазах любопытство.
– А Богдан говорил, что ты выйдешь только в августе.

– А я еще не вышел, просто заглянул ради интереса. Гиппократ сообщил, что ты успешно сделал сложную операцию на ganglion spinale [Спинномозговой узел - ганглий (лат.).]. Поздравляю.

Заремба небрежно отмахнулся.

– Не стоит поздравлений, я могу делать и более сложно.

Мальгин засмеялся.

– Ты не меняешься. Как дела у Стобецкого?

– У него тоже ничего не меняется: работает, бурчит, каждую неделю ходит в театр с новой дамой. Лучше расскажи, где ты пропадал, - вдруг жадно сказал Заремба.
– А то слухи ходят один страшней другого. Где Шаламов? Что там у вас произошло?

На миг в душе Мальгина шевельнулось дремлющее раздражение, он отвык от манеры поведения Зарембы, парень так, наверное, и не избавится от амикошонства, не научится тактичности самостоятельно, надо бы позаниматься с ним, хотя чувство такта, деликатность и галантность, очевидно, должны быть врожденными, генетически запрограммированными. А их планируемое приобретение в зрелом возрасте - процесс длительный и не всегда результативный...

– Какие слухи ты имеешь в виду?
– спросил Мальгин, снимая эмкан и приглаживая волосы.

– Говорят, ты дрался с Шаламовым, но тот превратился в "черного человека" и удрал на Орилоух. А еще говорят, что ты стрелял в него...

– Кто говорит?
– наливаясь яростью, сипло спросил Мальгин.

Заремба испуганно отступил, в замешательстве потрогал верхнюю губу.

– Да ребята из неврологического, Стоун, Роб, Жека...

– А они откуда знают такие подробности? Что у них за источник информации?

– Не знаю точно.
– Заремба пожал плечами.
– У Роба приятель в СПАС-центре, может, он?

– Имя приятеля не помнишь?

Молодой нейрохирург засмеялся, преодолевая внутренний трепет: он никогда не видел у товарища таких глаз - в них плавились ненависть и угроза.

– Ты будто ведешь допрос... Имени приятеля Роба я не помню, спроси у него сам. Так ты расскажешь о своих приключениях?

– Расскажу.
– Мальгин взял себя в руки; он уже понял, откуда ветер дует, информатором Роба, равно как и Купавы, мог быть только один человек - Марсель Гзаронваль, мстивший ему подобным образом.
– Позже расскажу. Не обижайся, Иван, я еще не совсем здоров, и мне вредно волноваться.

Заремба торопливо закивал.

– Все понял, прошу прощения, Клим, но смотри - ты пообещал. Моя помощь не понадобится?

– В чем?
– усмехнулся Мальгин через силу.
– Спасибо за сочувствие, обойдусь. Таланов у себя?

Заремба как-то странно посмотрел на него.

– Тебе разве ничего не говорили?..

Мальгин молча взглянул на коллегу, и тот снова почувствовал себя неуютно.

– На Совете академии Таланов снял с себя обязанности директора и взял месяц отдыха. Мотивировал тем, что не предусмотрел последствий пробуждения Шаламова и тем самым подверг риску ни в чем не повинных людей.

Вставший было Мальгин снова сел.

– А Гиппократ этого мне почему-то не сообщил... странно... Что Богдан собирался делать?

– Сказал, что будет согласен с любым назначением, и Совет принял решение поменять вас местами. Так что ты теперь - без пяти минут директор. Ты разве не расслышал, как я тебя приветствовал?

– Думал, ты, как всегда, шутишь.

Мальгин медленно и глубоко вздохнул и так же медленно выдохнул: в голове тонко задергал-запульсировал сосудик, и тотчас же ожил "филер" на груди - его писк был слышен только хозяину.

Такой новостью можно свалить и здорового, подумал Клим, а я еще действительно не в форме. Бедный старикан, что ему пришлось пережить! Он ведь на самом деле всю жизнь будет считать себя виновником случившегося, и доказать обратное невозможно, уж такой он человек. Если уж вбил себе в голову какую-то идею - обухом не выбьешь. Кремень... Дредноут!

Последнее слово Мальгин произнес вслух.

– Кто?
– не понял Заремба.

Мальгин очнулся.

– Я, конечно. Не обращай внимания, это эвфемизм. Ты, пожалуйста, иди, Иван, мне надо побыть одному. Не говори, что я в институте, не хочу паломничества, хватит с меня и твоих расспросов.

Хирург подошел, похлопал его по плечу и вышел, несколько разочарованный тем, что не смог целиком удовлетворить своего любопытства. Однако быстро примирился с неудачей и тут же переключил внимание на новый интерес. Мальгин невольно позавидовал легкости его характера, сам он был слеплен из другого теста.

На груди снова зашелся писком "филер".

– Слышу, слышу, не нервничай, - буркнул хирург.
– И без тебя ясно, что мне необходима консультация.

Он позвонил Купаве, не включая обратной связи, полюбовался на крошечное существо в колыбели, возле которой топтался робот-нянька с немыслимым набором игрушек, и вызвал отдел безопасности УАСС.

Глава 4

Уже после второго путешествия по "струнным" трассам, связывающим Орилоух с "живыми" станциями метро на других планетах, Шаламов ощутил потребность делиться с кем-нибудь своими открытиями. "Черный человек", которого он не отпускал, таская за собой в качестве гида, живого справочника и просто собеседника, замкнулся в себе и все реже отвечал на вопросы, а скафандровый микрокомп не годился для роли сопереживателя и товарища, его забота не распространялась на душу хозяина. И тогда снова вернулась мысль посетить Землю и забрать с собой Купаву. Это был бы самый благодарный слушатель и сопереживатель из всех возможных, включая даже ученых-ксенопсихологов, а уж что показать Купаве - Шаламов знал.