Чтение онлайн

Рина напряглась, вспоминая бронзового пса. Вот его отполированный за десятилетия нос, ведь все кладут на него руку. Рина тоже положила. Погладила и произнесла: «Помоги нам выбраться отсюда! Помоги нам!»

Рина не видела, как в старой крошечной московской квартирке её учительница встаёт, берёт ножницы и делает одно из самых страшных деяний своей жизни — срезает прядь за прядью свои шикарные, хоть уже и убелённые, но всё ещё длинные, почти до пят волосы, которыми гордилась всю жизнь.

Щёлк — ножницы отсекли последнюю прядь. Взмах — волосы полетели на железный поднос. Чирк — зажглась спичка.

Волосы вспыхнули.

— Во имя девочки приношу свою самую большую жертву! — проговорила Евгения Михайловна.

А в вестибюле метро на станции «Площадь Революции» какой-то студент в испуге отскочил от бронзового пса, которого он, как и полагается у всех студентов, хотел погладить по носу. Рука студента прошла сквозь пса и упёрлась в холодную бронзу пограничника. И студент увидел, что тот один. Никакого пса не было.

«Наверное, унесли на реставрацию, — подумал студент. — А мне чёрт-те что кажется. Не стоило мешать пиво с водкой, как вчера на вечеринке. А то и зелёные человечки привидятся…»

И студент пошёл к другой скульптуре пограничника с собакой. Ведь все скульптуры на станции повторяются по четыре раза. Но вот невезуха — ни одной собаки рядом с пограничниками не оказалось.

«Не сдам завтра экзамен! — сокрушённо подумал студент. — Вот судьба — дрянь!»

А прямо посреди пепелища, ещё пару часов назад бывшего домом Беллы, в снегу и чёрном пепле стоял на коленях Доминик. Одной рукой он вжимал в грудь Ал-Наг, второй пытался стереть пот, катившийся по лицу и смешивающийся с чёрной гарью, носившейся в воздухе. Ещё когда он рвался к дому, за километр до усадьбы ощутил магическое кольцо, вернее, купол, закрывший дом от окружающего мира. И этот купол был настолько силён, что мог продержаться несколько часов, пока горит дом. И никто не увидел бы зарева пожара, не ощутил бы гари, а значит, и не вызвал бы пожарных. Конечно, потом магический купол развеялся бы. Но тогда было бы уже поздно тушить постройки или спасать кого-то.

Доминик всё же сумел пробиться. Сумел настроиться на Рину и ухватить След. Сумел даже поговорить с ней. Наверное, это и было ошибкой. Потому что его заметили. Где находился противник, у Доминика уже не было сил выяснять. Невидимые магические снаряды полетели с неба тучей. Земля заколыхалась под ногами. И Доминик понял, что ещё пара минут — и склеп, в котором укрылась Рина, не выдержав, рухнет. И тогда Дракон принял единственно возможное решение — приказал Ал-Нагу развернуть одно из колец и уносить магические удары в Прошлое. Конечно, это истощало силу перстня, но не вредило Времени. Доминик знал, что где-то в конце 1921 года дом Беллы один раз уже был разрушен.

Однако последний магический удар был страшен. И он был направлен уже не против дома Беллы. Против него — Доминика! Под ногами загорелся… снег. Пламя мгновенно перекинулось на пальто. Доминик сорвал его, пытаясь хоть как-то уберечь руки. Но искра потянулась по его чёрным волосам. Чёрт! Бывают же безволосые мужики, а он зарос, как орангутанг! И как только Рина прикасалась…

Пламя подскочило выше. Боги — глаза! И он даже не может защитить их руками — руки тоже в пламени. Боль — жутчайшая боль — пронзила тело. Это конец! Его переиграли. Что ж, каждый Хранитель перстня должен быть готов к тому, что это случится…

И вдруг из земли хлынул фонтан. Поток! Зелёные струи вмиг сбили пламя. Вот тогда-то пошатывающийся Дракон и рухнул на колени. Казалось, кожа лопается, идёт волдырями. Кровь кипит. И вмиг… всё пропало. Магическое нападение отступило так же внезапно, как началось. Пламя ещё попыталось фыркать и расползаться, но струи зелёной воды усмирили его навсегда.

Тёмной от копоти рукой Доминик попытался стереть с лица сажу, размазавшуюся в поту. Он знал, что всё прошло. Вряд ли у кого хватит сил начать вторую магическую атаку. Он понимал, что огненная лавина, прокатившаяся по его телу, принесла только фантомную боль. В реальности, наверное, и кожа цела. И волосы тоже. Но у него не было сил проверять. Как подкошенный, Доминик свалился в чёрный снег.

Пять минут… Ему нужно всего пять минут, чтобы снова, как вчера, послать сигнал о помощи, а потом, получив её, прийти в себя. Но теперь… Дракон дополз до скинутого пальто, сунул руку в карман и отдёрнул от реальной боли. Он обжёгся о свой расплавившийся мобильник.

Придётся звать самому. Ближайший участник его команды — друг-историк Сим Симыч. Доминик мысленно кинул ему сигнал о помощи и расслабился. Сейчас пойдёт энергия, и он сможет подняться. Надо вытаскивать Рину! Но прошла минута, другая — ничего. Сим Симыч не слышал его. Почему? Неужели и с ним что-то случилось? Доминик раскинул руки, увеличивая площадь контакта, и послал сигнал не в Москву, а в Тверь. Он не знал того человека лично, только по контактам. И потому не очень надеялся на быстроту реакции. Но сигнал был принят. И тонкая энергетическая нить принесла Дракону крупицу энергии. Он застонал и провалился в спасительное забытьё. Но и там он чувствовал, как устремляются к нему нити энергетических подпиток. Хранитель из Твери связал Дракона с другими. «Пять минут — и я встану! — подумал Дракон. — Но почему не отозвался Сим Симыч? И как Рина?!»

И вдруг он увидел стаю громадных узких псов, вынырнувших невесть откуда. Сил сопротивляться почти не было. Но Дракон всё же пошевелил рукой. Если он погибнет, умрёт Рина. Рина! И, словно услышав это имя, один из псов резко развернулся и кинулся к Доминику. Три других понеслись куда-то вниз в подземелье пепелища. Дракон ещё успел уловить тяжёлое уставшее дыхание фантастического пса и… отключился.

Новый толчок заставил женщин в склепе ужаснуться. Это был даже не толчок. Им показалось, что стадо огромных мамонтов несётся где-то над ними, спускается всё ближе и ближе. Сейчас всё развалится и их самих разнесёт в щепки. Внезапно прямо в каменной стене загорелись странные суженные глаза, голубоватое пламя блеснуло кругом, и из стены, рыча и фыркая, пробилась узкая вытянутая морда. Миг — и прямо на Рину выскочил огромный странный пёс. Издал жуткий протяжный вой, на который вслед за ним из плит выскочили ещё две собаки. Тёмные, почти бесшерстные, с блестящими боками и переливающимися под кожей стальными мышцами. Женщины заорали от животного ужаса. Но первый пёс ткнулся узкой мордой в Ринку, не причинив никакого вреда.

Виктория очнулась.

— Пёс Анубиса? — ошалело проговорила она. — Как сказал Ал-Наг!..

— Три пса… — прошептала Вета, на всякий случай пытаясь загородить дочь.

Ринка была так тронута этой маминой охраной, что не сразу поняла…

— Моя собака! — закричала она, не скрывая невероятной радости. — Мой пёс! Мой бронзовый!

Пёс ткнулся ей в руку и вдруг облизал, тоже не скрывая своего восторга.

Он словно говорил всем — нашёл! Я нашёл!

В мозгу Рины вспыхнул её черный квадрат — пёс пытался дать ей инструкции. Девушка поняла.

— Взбирайтесь на собак! — закричала она. — Не бойтесь, вы не упадёте. Но обязательно закройте глаза! Мы не должны видеть, как выбираемся сквозь землю.

Рина вспрыгнула на своего пса, как на небольшую лошадь, и повторила:

— Ни при каких обстоятельствах не открывайте глаза!

Впрочем, это оказалось не так трудно. Едва Рина уселась на пса, её тело словно прилипло к нему, а глаза подёрнулись будто клейкой лентой. Наверное, то же произошло и с мамой, и с Викторией, потому что Рина слышала, что две собаки тяжело бегут справа и слева от её пса. В голове начался гул. Рину мотало из стороны в сторону, но упасть с собаки или открыть глаза она просто не могла. Лапы псов производили странные звуки, и Рина поняла, что когда они проходят сквозь камни, то скрипят, раздирая их. От земли слышалось просто шуршание. Страшнее всего зазвучало преодоление современного бетона у самого верха. Звук был такой, словно пила визжала по стеклу.

И вдруг клейкая лента на глазах исчезла. Рина открыла глаза и увидела, что все три пса выбрались из-под земли наружу. Увидела чёрный снег и поняла, о каком жутком пожаре говорил Доминик. Она по-прежнему не могла соскочить со своего пса, но краем глаза увидела, что рядом с ним бежит уже четвёртая собака. А на ней лежит Доминик. Рина похолодела — ей показалось, что у Дракона нет головы — одно только чёрное месиво. Но вот собака приблизилась, и Рина, отчаянно напрягая зрение, увидела, что просто у Доминика всё лицо в саже. Чёрное лицо Чёрного Дракона.