Чтение онлайн

— Ага! — блаженно улыбнулся он во всю пасть. — Ты — мой дом. И я имею право войти…

Потом они ели на кухне наскоро сварганенную Ринкой глазунью. Желтки светились солнышками и распаренно стекали на белок. Рина испачкала пальцы и облизывала их прямо на глазах у Доминика. Тот щурился. Ему тоже хотелось вот так же бездумно облизывать пальцы у неё на глазах. Но он не осмелился…

Не вымыв посуду, снова отправились в спальню. Она свернулась калачиком так, что ему хватило длины рук, чтобы полностью обнять её. Большая Белая Луна светила в незашторенное окно и радовалась. Вот как славно она постаралась. Доминик и Ринка спали и видели друг друга во сне. Видно, и там не хотели разлучаться. Доминик протягивал Рине сорванный с неба Аленький цветочек. Рина пыталась почему-то пристроить цветок в волосы, но тот выпадал. Прямо на ладонь Доминика. И опять он протягивал цветок — снова и снова.

Утром, едва проснувшись, они начали длинный разговор. Вернее, что-то взахлёб говорила Рина, а он слушал, пытаясь понять. Понимать было сложно, держа её в объятиях. Но нужно. Необходимо. Потому что, не разобравшись с происшедшим, нельзя было вычислить врагов. Найти аграф. Да и вообще, если не переиграть невидимого противника, вполне возможно, что нельзя будет уже и обнимать друг друга. По причине их общего несуществования на этом свете.

— Давай подытожим! — наконец проговорил он. — У твоей начальницы обнаружился дубль-Ал-Наг. Вопрос первый: откуда она его взяла? Ответ на него известен. Она и сама сказала, и вы увидели картинку из прошлого. Предок этой Виктории служил в ЧК и ради этого перстня, как показала ситуация, убил по крайней мере двоих людей — трагика Орлинского и некоего Геру.

— Его полное имя Герасим. Его отец сказал, что у них в роду все Герасимы.

— Пусть так. Но вот факт: у дубль-Ал-Нага сила небольшая. Он переносил вас на короткие временные отрезки — в 1921 год, потом в девяностые годы XIX века…

— Думаешь, это он делал? А мы решили, что просто сами своими мыслями толкаем его на переходы по времени. Потому что, если бы перстень переносил нас сам, он показал бы что-то поинтереснее.

— Вот тут и возникает второй вопрос: что он хотел вам показать? И кому — всем? Или только Виктории, как своей хозяйке? Думаю — именно ей. Какое ему дело до вас? Больше того, всё, что я знаю о дубле…

— А что ты знаешь? — перебила его Рина.

Доминик поскрёб шрам на подбородке — то ли тот зачесался, то ли Дракон не знал, что сказать, и медлил:

— Сказать честно, я знаю только, что его создал французский алхимик. Там была какая-то заварушка. Но я никогда не уточнял. Дело в том, что этот дубль-Ал-Наг не всплывал уже лет двести. Хотя знающие люди уверены, что он всё ещё существует. У него якобы неистребимая жажда жизни. Поэтому я и думаю, что если он вдруг проявился, то действует только в собственных интересах. Это ОН что-то ХОЧЕТ. Не знаю пока — что. Но думаю, что и сам приезд Виктории к вам с матерью подсказан дублем. Виктория думала, что перстень ищет тебя, чтобы узнать про аграф. Но тогда почему ни в одном временном переходе аграф вообще не упоминался? Нет, дело в другом. Дубль просто искал человека, силой которого он может воспользоваться, чтобы показать Виктории нечто для него важное. И что он в итоге показал?

— Сначала показал, как очутился в семье Виктории. Через убийство и кровь. Потом мы попали на четверть века назад в эпоху модерна. Это я поняла по платьям. Там были те же люди, только лет на двадцать пять моложе. Гере, который в 1921 году хотел то ли спасти трагика Орлинского, то ли сам завладеть перстнем — я так и не поняла, хотя думаю, это не особо важно, они же всё время грызлись, как пауки в банке, — так вот Гере было лет восемнадцать. Совсем ещё мальчик, — взволнованно говорила Рина. — А вот Орлинский выглядел так же, как и четверть века спустя, — лет на двадцать девять-тридцать. И я поняла — почему! Ужас какой!

— Только волноваться не надо! — Доминик чмокнул её в макушку. — Ты увидела, как этот самый трагик «покормил» свой перстень.

— Он окропил его кровью только что убитого сына! Собственного ребёнка!

— Разве ты раньше не слышала, что именно кровью невинного младенца и орошают всякие дьявольские алтари?

— Конечно, я про такое читала! Но ведь тут — жизнь. И этот подлец променял жизнь собственного сына на свою вечную молодость. Кошмар!

— Что ж, ему хотелось играть юного Ромео и молодого Гамлета, а не переходить на роли благородных отцов, а потом почтенных старцев. Актёрская игра — страсть неискоренимая. Ради сцены и не на такое пойдёшь.

— Всё равно же всё закончилось! И вечная жизнь оборвалась в подвале ЧК.

— Но при хорошем раскладе могла бы и не оборваться. Между прочим, перстень обычно хранит владельца. Говорила же твоя Виктория, что её прадед жил чуть не до ста лет. Но в 1921 году дубль не сохранил Орлинского. Как думаешь — почему?

— Он был ужасный тип — этот великий трагик. Перстень не хотел иметь с ним дело.

— Мимо. Вторая попытка!

— Может, дубль-Ал-Наг почувствовал, что сила и влияние Орлинского уходят в прошлое, и решил завести нового хозяина? Кому особо нужны были трагики во времена Гражданской войны? А про этого Игнатова все говорили, что он один из шишек новой власти. Вот дубль совершенно безжалостно и расстался с прежним владельцем.

— Это уже ближе. Думаю, дубль думал об этом.

— Но ведь тогда… — Ринка прижалась к Доминику, — этот дубль — злой. Он будет угрожать тебе! Может, он хочет вообще извести твой Ал-Наг? Ведь копии всегда хотят уничтожить оригинал, чтобы занять его место.

— Это спорное рассуждение. Не путай нас! Мы пока говорим о том, что ты узнала за время этого путешествия.

Ринка рывком вырвалась из рук Доминика и села на постели:

— А ведь ты прав! Это не я узнала и не меня водил на экскурсию по времени Викочкин перстень. Меня он только использовал, как дополнительную силу. А показывал он Виктории! И знаешь что? Этот жуткий рецепт — как его «кормить». Наверное, после такой кровавой «кормёжки» он обретает способность исполнять желание. Исполнил же он желание актёра о вечной сценической молодости. Интересно, какое же страстное желание есть у Виктории? И видела ли она то, что видела я? Поняла ли?

— Думаю, да. Ты просто не смотрела на неё. Скорее всего, дубль уже давно пообещал ей исполнение желания. Поэтому-то она и начала искать тебя. Он сказал ей об аграфе. Но на самом деле ему нужна была именно ты. Однако всё это складывается в одну историю. А ведь случилась и вторая. Некие люди похитили твою мать, а потом заманили тебя.

— А ты знаешь, — протянула Рина, — думаю, их тоже было двое. Один привёз маму в старый дом Беллы. Это был Орлов, который Лёнчик, который мамин… знакомый.

— Орлов — ПОЧТИ Орлинский! — проговорил Доминик.

Но Рина замотала головой:

— Ну мало ли. А вот второй… — Ринка осеклась и беспомощно воззрилась на Доминика. — Его звали… Гера… Но ведь это не могут быть одни и те же люди? Нет, это невозможно! К тому же в 1921 году Игнатов их расстрелял. Такие, как этот Убийца врагов революции, не промахиваются. Нет, нет, того Геру точно убили. А этот — просто совпадение!

— Вся наша история — игра совпадений. А истории и игры имеют свойство повторяться. Предположим, ТОГДА жили-были два друга-врага. Потом их не стало. Но родились новые два друга-врага. И СЕЙЧАС они опять нашли друг друга.

— Ты думаешь… конечно, возможно… А вдруг они проходят сквозь века?

— Вряд ли, — протянул Дракон. — Но, как и прежде, всё крутится вокруг мистического перстня. Время — вот за чем они охотятся на самом деле. И им нужно не большое общественное время, а своё — личное. А уж ради личного человек пойдёт на любую подлость.

— Но наши современники не ищут Ал-Наг. Они не знают ни про тебя, ни про Викторию. Они прицепились к аграфу.

— Просто пока узнали только о нём. Но это и плохо! Аграф — ты. Придётся тебя одну вообще никуда не выпускать.