Чтение онлайн

— Почему свалил?! Дочура действительно есть. Ребёнок-индиго! Пять лет! — горделиво провозгласил Тотий-Тот. — Между прочим, она опять оказалась права. «Глаз Уаджет» нас спас. Правда, теперь Маруська просила его у тебя забрать.

Тот протянул руку, и часы-глаз невесть как, но сами откололись с Ринкиного пиджака и легли в ладонь Тота.

— Ну а теперь про богов, — проговорил Тотий. — Надо уточнить: я не принадлежу по рождению к их славному племени. На самом деле я просто хороший изобретатель. Ещё математик, учёный, астролог, алхимик. Я знаю так много, что боги приняли меня как равного. Тем более что я рассчитал и создал законы земного Времени: секунда, час, день, год. Календарь — сетка, ловушка для земного Времени. А как ещё заставить его идти по правильному руслу и не сбиваться с пути? Календарь — стабилизатор Времени. Конечно, только земного. В космосе оно иное. Но мы-то живём здесь. И если исчерпаем сами своё земное время, то космос вряд ли нам одолжит своё.

— Ну, прямо профессор лекцию читал! — буркнул Дракон. — Нам бы выбраться отсюда, а не лекции слушать!

— Ничего, девочке полезно. — Тотий Львович поднялся.

И тут Ринка выдохнула:

— Про вас ясно. Но Гера говорил, что он Гермес Трисмегист. Неужели это правда?

— Да врал, как всегда! — махнул рукой Тотий. — Понял, что похож на Гермеса, вот и решил убить нас, а сам править миром под видом Гермеса. Ведь моего ученика народ любит и доверяет ему. Вот, прошу любить и жаловать!

Мужчина, сидевший в неосвещенном углу, поднялся и протянул к Рине руки:

— Риина, доченька!

— Папа?.. — оторопело проговорила Рина.

Умом она понимала, что это был не её отец, а той девочки Риины, судьбу которой она видела. Но сердце подсказывало, что этот мужчина с чёрной бородой действительно её папа. Тот, которого распяли на плахе во Франции середины XVIII века. Тот, кто создал дубль-Ал-Наг, а потом вложил в него свою душу. Мастер Трисмэ — Трисмегист. Ученик Тота…

Наверное, Ринка рухнула бы на земляной пол, но Доминик подхватил её, зыркнув на собеседников:

— Что вы с ней делаете? Неужели нельзя поделикатнее?

Старик хихикнул:

— Быстро и сразу! На реверансы нет времени. Да, Риина, это действительно твой отец. Он встретил твою маму Светлину, когда был… э… так скажем… в командировке в вашем времени. Ну а потом он очень хотел, но не мог у вас остаться…

— Вот наворотили! — в сердцах рубанул Дракон, усаживая Ринку к себе на колени. — Больно, малыш? Что болит?

— Воспоминания… — прошептала Ринка.

— Ничего! — засмеялся тихонечко старичок Тотий. — Чёрный Доминик и их вылечит. Да и папа будет приходить. Всё будет, девочка. Если только будет…

Старик разогнул спину и вдруг сразу вырос, распрямившись. Глаза засверкали по-молодому. Кулаки сжались. Да ему теперь больше тридцати лет и не дашь.

— Пора! — провозгласил славный бог Тот. — Доставай сокровища и проводи церемонию. Временной поток должен войти в обычное русло. А ты, — Тот повернулся к девушке, — выйди! Это не для женских глаз и не для непосвящённых.

Рина пулей выскочила из каморки. Что они будут делать с кольцом и аграфом? Доминик говорил, что цветок Ал-Нага просто закрепляют аграфом. Но теперь что-то подсказывало Ринке, что Дракон лукавил, не договаривая. Неужели и это кольцо станут «кормить» кровью?

Тяжело всё-таки с этими волшебниками! Сначала сами навыдумывают, наизобретают. А потом не знают, как со всеми этими изобретениями сладить. Вот, например, отец. Создал дубль-Ал-Наг, думал, делает доброе дело. А оказалось, создал перстень-убийцу…

Рина раскрыла ладошку. Световой шарик, который дал ей Доминик, излучал хоть тусклый, но всё же свет.

Стон раздался неожиданно.

— Рина! Подойди ко мне!

Проклятый маг ожил. И имеет наглость еще о чём-то просить. Забыл, как орал: «Убейте их!» Рина перекатила шарик в ладонях и ответила:

— Придёт Доминик, с ним и говорите.

— Смотри-ка, Каретникова, — произнёс Гера с интонациями, знакомыми по подвалу, — упрямишься. А зачем?

Маг что-то прошептал. И Рина почувствовала, что её тянет к нему с неудержимой силой.

— Ты же обмотана моей привязкой, — тихо сказал Герасим. — И между прочим, сделала это сама. Так что, если я сейчас даже удавлю тебя, никакого магического удара не получу.

Рина шумно вздохнула. Так вот почему она не могла передать свою Силу Доминику! Она была связана. И эти путы не пропускали Силу.

Гера снова прошептал что-то. И Рина почувствовала, как путы, которыми она себя обмотала, когда он по телефону вызывал её к себе, становятся всё уже. Вот они впились ей в тело. Будут синяки или рубцы. Ринка застонала — больно! Но звуков не было. Хотела позвать Доминика, отца, Тота, но рот оказался закрыт чем-то тугим вроде кляпа.

— И не старайся! — прошипел маг. — Не вырваться тебе, Каретникова! Ты снова моя жертва. Фисиастирион, так сказать…

Он ещё что-то произнес. И Рина почувствовала удавку на шее.

— Будет очень больно! — сладко пообещал маг. — Как было больно Доминику. Мои помощники пытали его месяц назад. Но этот гад сумел выкрутится. А вот мои парни…

— А что с ними?

— А то не знаешь? Нельзя безнаказанно причинять вам, Хранителям, боль. И нападать тоже нельзя. Нападения и боль возвращаются.

— Значит, твои парни сдохли! — жёстко сказала Рина. — Но ведь и мне нельзя причинять боль!

— А это не я, — умильно прошептал Гера. — Это ты сама. Вспомни, ты сама обмотала себя кровавым клубком!

Ринка стиснула зубы. Да, это так. Она, дура, поверила Сим Симычу, когда он сказал, что боится говорить вслух адрес, но передаст ей След. А маг, как всегда, врал. Это были путы, которыми она обмотала себя сама.

Хитрый дьявол! И вот он снова дёрнул удавку. Всё поплыло перед глазами. И только голос мага разрастался до небес:

— Мы заключим сделку! Я не собираюсь тебя убивать. Ты же внучка моей сестры. Родня. Вот и решим по-родственному. Сейчас ты снимаешь с меня сеть. Если боишься, что я обману, давай так: сначала я сниму с тебя путы, а потом ты с меня сеть. Кивни, если согласна.

Ринка изо всех сил напряглась и послала мысленный зов Доминику. Её мозг окутала звенящая яркая пелена, но Зов не проходил сквозь путы мага.

— Не старайся, — прошипел Герасим. — Лучше согласись. И почему нет? Я же не жажду чего-то невозможного. Напротив, только необходимого. И мне и всему человечеству. Представь, Каретникова! Я буду жить вечно, а значит, смогу лично сам узнать всю историю цивилизации. Я опишу её пошагово, детально. Никогда уже не будет ошибок, домыслов, выдумок. Не будет вранья — только чистая правда! Я стану не просто Тотом, мало кому нужным богом, канувшим потом в Лету вместе с древней цивилизацией. Я стану великим Историком, Правдописателем. И никому не позволю передёргивать, переписывать, искажать. Но чтобы увидеть всё самому, нужно время. Всё Время, какое прожило и проживёт человечество. А я буду записывать для Вечности. Это ли не великая цель?! К тому же я лучше знаю, что нужно делать, как поступать. Ведь я уже знаю, Как Должно Быть, чтобы быть правильным. А вы мельтешите под ногами и мешаете!