Чтение онлайн

Необходимо найти новое помещение, сделать подходящий ремонт, оборудовать всем нужным… Заморочек хватает.

Новой неприятностью становится температура у маленького Никитки. Мы, конечно, сразу вызываем платную скорую и едем в больницу по настоянию врачей: Лора с ребёнком в карете, мы с Матвеем на его машине.

Мой мужчина сжимает руль, я впиваюсь ногтями в ладони.

— Не переживай, всё будет в порядке, — стараюсь хоть как-то подбодрить Матвея. — Это ведь дети, с ними постоянно что-то случается: то простынут, то синяк новый себе заработают.

Ответом мне становится тяжёлое молчание.

Нам достаётся чистая светлая палата. Никита постоянно плачет и никак не может успокоиться, Лора качает его на руках, но делает это слишком агрессивно, так что вскоре мой мужчина не выдерживает и забирает малыша себе в руки.

Девушка отлучается в туалет, мы остаёмся втроём в тот момент, когда приходит врач. Подрываюсь со своего места, а мужчина, кажется, думает, что мать здесь я, потому что обращается он именно ко мне.

— Тише, мамочка. Что ж Вы себя не бережете? — по пути я едва не влетела в пеленальный столик.

— Вы ошиблись, я не его мама.

— А кто? У нас здесь в такое время только родственники могут находиться, — хмурится и переводит взгляд на Матвея.

— Никто. Скажите, что с моим ребёнком?

Это просто слово, набор букв, но у меня ощущение, будто меня со всей силы ударили в грудь.

Я могу лишь хватать губами воздух.

Пячусь к выходу и оказываюсь в пустом коридоре, где шарю рукой по стене в поисках хоть какой-то опоры. Перед глазами плывёт от подступивших слёз, в ушах бьёт эхом.

«Никто».

Я — никто. Для меня здесь нет места.

Мама Матвея была права, я только мешаю своим присутствием.

Но как же больно от понимания. Кусаю губу, впиваюсь зубами до крови, но это не помогает. Из центра души огонь слишком быстро перекидывается на всю её сущность, уничтожает меня изнутри горячим пламенем, закручивает в тугой узел страх, обиды и непонимание, которые постепенно превращаются в леденящее опустошение.

Меня больше нет.

Не будет.

— Прости, малыш. Я не должен был так говорить. Навалилось всё, сорвался, — из больницы нас отпустили под утро. Всё это время я сидела на лавочке в приёмном покое, а Матвей, кажется, даже не заметил моего отсутствия. — Ты мне нужна.

А я дышу через раз и делаю вид, что уже уснула.

Утром я чувствую, как Матвей касается губами моей щеки перед уходом. Вылезаю из-под одеяла, собираю свои вещи в чемодан, извиняясь перед котом, когда его приходится засунуть в переноску, и оставляю ключи от квартиры в почтовом ящике.

Лишь дома я даю волю чувствам. За закрытой дверью сползаю по стенке и пытаюсь стереть с лица предательские слёзы, которые никак не хотят заканчиваться. Максик скребёт сетку, тянусь к нему и выпускаю — он сразу начинает виться вокруг меня и тыкаться мордой в бедро. Мой пушистый мужчина.

Нахожу смятую страницу блокнота в одном их кухонных шкафов, вывернув несколько до этого — помню ведь, что оставила где-то здесь. Набираю сначала один номер — он оказывается не в сети. После дрожащими пальцами стучу по цифрам на экране со второй попыткой.

Гудки.

Наконец, на том конце отвечают.

— Мамочка…

Мне не нравилось в Германии.

Я жила в хорошем доме, просторном и светлом, имела возможность путешествовать на машине по окрестностям, нашла общий язык с мамой и её семьёй, но всё было какое-то…

Чужое.

Вроде голова отключилась, когда я приехала в Кёльн, но внутри всё равно ползал маленький прожорливый червячок — иначе я не могла объяснить резко возникающие боли в грудной клетке, когда голова касалась подушки.

Спасал меня только кот — я засыпала под монотонное урчание пушистого героя.

Он, кстати, был совсем не рад: не привыкла царская жопка к нахождению двадцать четыре часа в сутки в помещении с маленьким ребёнком. Алекс не зверствовал, он вообще был очень милым ребёнком, но на регулярной основе отлавливал Максика и катал его в своей большой машине.

На кошачьей морде каждый раз читалось выражение смиренного отчаяния.

— Солнышко, ты сможешь завтра съездить за цветами? У меня уже голова кругом идёт от этой свадьбы, — моя мама была главной подружкой невесты, на её плечи легко очень много обязанностей, а, как известно, в таких грандиозных обстоятельствах вечно всё идёт мимо плана.

Как бы тщательно ты его не составлял.

— Да, я всё сделаю. Мне взять прокат или получится на твоей машине? — я до сих пор не могла вслух называть Викторию матерью после той истории в гостинице. Меня будто перемкнуло. На протяжении нескольких месяцев привыкала мысленно к этому положению вещей, но, чувствую, мне потребуется чуть больше времени.

— Возьми мою. Спасибо, милая. Заказ оформлен на Ирму.

Спустилась на кухню, чтобы сделать себе кофе, но по пути меня перехватил Алекс.

Пришлось нам с котом вдвоём участвовать в строительстве железной дороги: Макс в основном, конечно, мешал, украдкой перехватывая лапами нужные детальки и закатывая те под диван, а я честно выполняла свои обязанности и собирала здание вокзала.

Это успокаивало.

Смотришь себе в инструкцию, выискиваешь нужные части и соединяешь их, стараясь не ломать ногти о слишком жёсткие крепления. Монотонно, но жить можно.

Через полтора часа — они пролетели незаметно — я оставила ребёнка одного доделывать крышу, а сама тихонечко с котом подмышкой улизнула в выделенную мне комнату. Мы договорились с Манюней о видео-звонке.

— Привет переселенцам, — она махнула ладонью в камеру и поправила спутанные провода наушников.

— Привет, Мань. Как ты?

Я любила слушать её рассказы. Особенно мне нравилась, когда подруга с детским восторгом щебетала о каких-то элементарных вещах, которые она только для себя открывает.

Например, недавно Маша рассказывала о походе на батуты для взрослых. Её затащил Стас, заверив в том, что это всё абсолютно безопасно и никак не сможет навредить здоровью. А ещё парню долго пришлось убеждать её в адекватности этой затеи.