Чтение онлайн

— Одну, как минимум, твёрдую часть я знаю, — намекаю на выпуклость в районе паха. Мне, честно говоря, очень лестно, что Матвей никак не может взять себя в руки для решения столь деликатного вопроса.

Хотя, готова спорить, он предпочел бы оказаться этим местом в моих руках.

— Леди, как можно? Мои глаза выше, между прочим. Ужасно неподобающее поведение, юная леди, ужасно. Придётся наказать Вас самым жесточайшим способом, — всё это в мои приоткрытые губы одновременно с лёгкими касаниями подушечек пальцев к покрытой мурашками коже бедра.

Выше.

Ещё выше, пробираясь прикосновениями под собственную рубашку на моем теле к тазовой косточке, которую обводит большим пальцем, остальные собственнически умостив на краешке ягодицы.

Языком по чувствительному месту за ушком, губами оставляет влажный след, спускаясь к ключице, жаля ту резким чувственным царапаньем зубов, от которого у меня глаза тут же закрываются, а голова сама по себе откидывается чуть назад, чтобы ещё больше ласки до дрожи даже в кончиках пальцев на ногах.

— Ах, одни только обещания. Куда только делись настоящие мужчины, у которых действия не рознятся со словами? — коготками по животу, до края домашних спортивных штанов, нагло подогревая температуру в теле самого потрясающего мужчины в мире до возможного максимума. И ещё немного сверху, когда пальцами пока через ткань обхватываю его твёрдость, несколько раз очень медленно скользнув по горячей длине.

— Иди-ка сюда, Вредина. Даже не пытайся сопротивляться, — рычит мне в губы и резко стягивает со стола, мигом разворачивая спиной, чтобы в следующую секунду я, стоя на носочках, грудью оказалась прижата к мраморной поверхности.

Шлепок.

Ладонь так быстро и внезапно ложится на ягодицу, что я не успеваю сообразить и расслышать звук замаха.

Вскрикиваю — не от боли, я просто не была готова — на что Матвей лишь усмехается и ловит мою руку, которой я тянусь к пылающему местечку.

— Плохие девочки сегодня всё-таки будут наказаны.

Пальцы вокруг моих скрещенных за спиной запястий, рубашка скатывается где-то чуть выше поясницы, обнажая ягодицы, на которые без подготовки ложатся несколько шлепков.

Где-то на третьем я пищу, а после пятого ощущаю танцующие пламенные языки на коже.

Сладко.

Жарко.

Невыносимо прекрасно, когда Матвей вжимается пахом в многострадальные ягодицы и его тяжёлое дыхание трогает мои разметавшиеся волосы.

Так чертовски головокружительно ощущать силу этого мужчину, сдаться в его руки и тонуть в этом чёрном омуте похоти, стоит его пальцам скользнуть по внутренней стороне бедра к влажным от желания складкам.

И он целует меня. Толкается внутрь моего тела языком и пальцами, разрушая последние крохи самоконтроля, за который я отчаянно цеплялась, не желая так быстро падать в эту глубокую пропасть свободного полёта, где я согласна на всё, лишь бы он продолжал.

Что он сейчас ни попросил бы — я просто на физическом уровне не смогу сказать ему «нет».

С моих губ слетают стоны, которые он втягивает в себя между поцелуями, я не могу себя контролировать — сама насаживаюсь на его пальцы, сжимаюсь сильнее вокруг них. Мне почти удаётся зацепиться за следующий уровень удовольствия, когда твой мир взрывается миллионами огней…

Почти.

Всё прекращается.

Хнычу и по инерции толкаюсь назад, врезаясь в его твёрдый член ягодицами с красными отпечатками ладони.

Хочу вернуть всё обратно, извиваюсь и стараюсь освободить руки, которые Матвей продолжает удерживать, чтобы собственными усилиями дойти до финала, но мужчина легко предугадывает любую мою попытку.

Предугадывает и пресекает.

— Тш-ш. Даже не думай, малышка. Только когда я разрешу, — опять этот шёпот возле шеи, от которого у меня ноги подкашиваются. — Наказание не всегда бывает приятным, — зубами тянет мочку, медленно разжимает пальцы и одёргивает его-мою рубашку так, чтобы она прикрывала ягодицы.

Засранец бессердечный.

Я ведь почти готова была кончить. До сих пор волны ударяют в низ живота. Лишь несколько движений по чувствительному влажному месту…

— Нет.

Укус в шею отвлекает. По крайней мере, я теперь могу сосредоточиться на чем-то помимо почти болезненной пульсации между моих бёдер.

— Вернёмся к тому, на чём остановились. Мне надо накормить свою даму, — он смеётся, Матвею весело.

Мой взгляд точно обещает ему самую многострадальную месть, которую только можно придумать.

На целом огурце получилось бы эффектнее, но придётся обойтись имеющимся арсеналом.

Я утаскиваю с тарелки хрустящую зеленую дольку, обхватываю ту губами, слегка посасываю, пытаясь не захихикать от абсурдности моих же действий, а потом резко с как можно более воинственным видом переламываю кусок огурца на две части, тут же тщательно клацая зубами, закинув туда же вторую часть.

— Амазонка проснулась? — всё же убирает тарелки в сторону и сокращает расстояние между нами.

Не сразу, но мне удаётся проглотить всё, что у меня во рту, пока я наблюдаю за мужчиной.

— Такая милая, когда пытаешься угрожать, — оттягивает мою нижнюю губу большим пальцем, второй рукой невесомо проводя вдоль позвоночника. Сжимает ягодицу, сильнее вдавливает ладонь во всё ещё пылающую кожу, вырвав из меня шумный выдох. — Мы оба знаем, что я сильнее и легко сломлю любое твоё трепыхание, — я прекрасно понимаю, что это не угрозы.

Игра, которая нравится нам обоим.

Мне до мурашек нравится быть хрупкой на его фоне. До учащенного дыхания и нового спазма между ног.

— На колени, девочка, — что-то меняется в его глазах в этот момент.

Тьма.

Непроглядная заволакивающая тьма.

А мне остается послушно скользнуть на пол и прижаться щекой к его ладони.

Почему?

Потому что я тоже невыносимо сильно хочу этого.

Хочу его в свой рот до зажмуренных глаз. Хочу жёсткую — на грани — хватку пальцев в моих волосах. Хочу услышать, как он рычит, когда я стану сильнее сжимать губы вокруг ствола, помогая себе пальцами по твёрдой возбуждённой длине.

Хочу эти сладкие финальные секунды контроля с моей стороны, когда даже такой хищник становится уязвимым в руках своей «жертвы».