Чтение онлайн

Нет, он может что-то сделать, пока находится на свободе, пока у него развязаны руки. Ему дали три дня, и один из них уже кончился. Тянуть дальше некуда. Он знает, что произойдет, когда время истечет: он позвонит с просьбой об отсрочке, и ему дадут насладиться криками Леры, насилуемой целой оравой бандитов. Так уже было однажды, он наблюдал все это собственными глазами. Нет, надо сейчас же расставить точки над «и», немедленно, не растягивая на три дня.

Сосредоточившись, Леня набрал номер телефона Быка. Опять послышался знакомый голос следователя. «Что он у них, постоянно сидит, что ли?» — с раздражением подумал Леня, а вслух максимально беззаботно сказал:

— Я тут порылся в своих закромах и обнаружил, что они наполовину пусты.

— И что это значит? — ледяным голосом спросил следователь.

— Это значит, что я собрал только половину денег.

— Это твои проблемы, парень. И здесь никого твои проблемы не волнуют. Девушка оценена — Кореец назвал сумму и ее не изменит. Не занимай телефонную линию понапрасну.

— Но у меня нет таких денег. Кроме того, я вам отдал все материалы, которые я собирал последние несколько месяцев. Давайте будем счи тать, что вы их купили за часть причитающейся с меня суммы. А?

— Ну, наглый тип? — восхитился Барчук. — Нет, он еще пытается диктовать свои условия! Мальчик, ты представляешь, с кем ты связался? Нет, кажется, ты не представляешь. А жаль. Ты еще жив только потому, что Корейцу понравилась твоя художественная работа. Иначе ты давно перестал бы дышать. Так что торопись, пока он не передумал. У тебя еще два дня.

Барчук бросил трубку. Итак, оставалось искать деньги. Где, у кого? Занять у друзей? У него не было даже друзей, у которых можно было бы занять и сумму в десять раз меньшую. Соколовский чувствовал себя в самой глубине бездонной ямы, из которой вовеки не выбраться. И самое ужасное в этой истории было то, что он нечаянно, не желая того, втравил в нее самого дорогого для себя и совершенно невинного человека. А скорее всего похищение Леры бандитами стало чудовищным стечением неблагоприятных обстоятельств.

Что он может им предложить? Свою квартиру? За три дня ее не продашь. Сначала надо найти покупателя, оформить все, потом получить деньги. Это хлопот на три месяца. Может, сами «орешки» ее у него и купят?

В таких размышлениях и бесплодных попытках занять денег и прошел весь следующий день. Все было абсолютно бесполезно. Ни под залог квартиры, ни по дружбе никто денег давать не хотел. Самое большее — предлагали тысяч пятьсот до получки — это была капля в море. В банке на просьбу оформить кредит сказали: чтобы выдать ему кредит под залог недвижимости, то есть квартиры, надо сначала выписаться из нее. Это заняло бы не меньше недели. Везде были расставлены бюрократические рогатки, загонявшие шантажиста в угол.

Вечером Леня опять набрал номер.

— Предлагаю на оставшуюся сумму купить у меня квартиру, — предложил он. — Она стоит гораздо больше того, что я вам должен.

— Твоя квартира грязная, потому что мы в ней уже побывали, она никому не нужна, — ответил опять Барчук. Очевидно, его держали на телефоне специально для разговоров с клиентом. — Завтра последний день. Поторопись, парень. У наших ребят уже слюнки текут на твою подружку.

Разговор прервался.

Но и в последний, третий день денег достать не удалось. Предчувствуя самое ужасное, Леня дрожащей рукой набирал номер — он был теперь весь их с потрохами, он был готов сдаться. Оставался только последний, ма-аленький шансик, совершенно призрачный и почти невозможный.

— Я не нашел денег, — убитым голосом сказал Леня. У него уже не было сил притворяться веселым и беззаботным. Эти три дня высосали из него все жизненные соки. Надежда на благоприятный исход стремительно улетучивалась.

— Очень жаль, — протянул Барчук. — Кореец огорчится. Он думал, что ты действительно из себя что-то представляешь…

— Но у меня есть деловое предложение, — поспешно сказал Леня. Он боялся, что следователь бросит трубку и все будет кончено.

— А. опять бред насчет квартиры и записей…

— Нет, кое-что посерьезнее. У меня есть картотека на многих богатых людей. С этого можно поиметь неплохой доход, я именно так начинал зарабатывать деньги. Ну, всякие некрасивые де лишки богатеев. Может, Корейца это все же заинтересует?

Барчук задумался. Соколовскому казалось, что на другом конце провода слышно, как колотится его сердце. Наконец томительное молчание прервалось:

— Вот что, позвони завтра, я попробую переговорить с Корейцем. Утром, в десять часов. И не вздумай кочевряжиться…

Ночь прошла в слабой надежде на благополучный исход, хотя Леня прекрасно понимал, что шансов на это мало. Если даже Кореец и согласится скостить ему часть денег, то где гарантия, что он выпустит Леру живой и невредимой? Оставалось только надеяться…

Утром бледный и решительный Соколовский, настроенный на самое худшее, стоял в холле гостиницы, ожидая, когда ленивая минутная стрелка подтянется к цифре десять. Внутри его все дрожало от дурных предчувствий. Он боялся, что сейчас наберет семь цифр и ему скажут: мол, опоздал ты, парень, ищи свою девочку в морге. Как там она сейчас?.. Хоть бы была жива… Господи, только бы была жива…

Наконец часы звякнули десять.

— А, это ты… — сразу же поднял трубку Барчук. — В общем, так. Кореец сам хочет с тобой поговорить. Бери с собой все деньги, свою картотеку, и через час тебя подберет машина у…

— Но моя картотека на даче, надо сначала съездить и забрать ее. Я успею только к вечеру.

— Да, не слишком хорошо ты подготовился… Ну ладно, короче, в пять часов будешь идти по левой стороне Волоколамского шоссе в районе летного поля. Тебя подберет машина. И без глупостей!..

— Хорошо, — согласился Леня и помчался на электричку, чтобы забрать свой архив. Он справедливо опасался, что за ним могут следить, и решил, чтобы не навести бандитов на квартиру своих родителей, забрать второй экземпляр картотеки.

Сердце у него выпрыгивало из грудной клетки — пришло время сунуть свою голову в пасть льву. Но в том-то и дело, что Леня был не дрессировщик, а лев был дикий и неприрученный. Что готовит ему встреча с Корейцем? В худшем случае их обоих, его и Леру, убьют, а деньги и архив заберут. А в лучшем случае? Удовлетворятся тем, что у него есть, и отпустят подобру-поздорову? Очень уж невероятным казалось так легко выпутаться из подобной передряги. Все равно он должен попытаться хоть что-нибудь сделать. И надо приготовиться к самому худшему: если ее не пожалеют, как он сможет потом жить?

«Бедная Лера, — думал Леня. — И на черта она со мной связалась! И зачем я ее пригласил к себе, когда дело было еще не завершено! Так бы сейчас я один отвечал за все и, конечно же, выпутался бы. Но кто же мог предположить…»

Так, каясь, бесплодно сожалея обо всем случившемся и думая о том, что может их обоих ждать в ближайшем будущем, Леня трясся в холодной пригородной электричке за своей картотекой.

Около пяти часов, держа под мышкой свой архив, сложенный в обыкновенный полиэтиленовый мешок, Соколовский брел по Волоколамскому шоссе, вздрагивая от каждого проезжавшего мимо автомобиля. Его успокаивало только то, что карман брюк ощутимо оттягивал пистолет, и это придавало шантажисту хоть немного уверенности.