Чтение онлайн

— Решай сама, тебе потом расхлебывать. Ты уже один раз отвезла его назад? Сейчас будет хуже.

Дочь опять улетела в Красногорск, где они жили одной «семьей», именно в кавычках. Дети с Катериной — семьей, а моя сбоку припека. Я уже видел, что Натальи надолго не хватит, так и вышло. Выдержала она всего два года.

Глава 17. Катерина. Уроки понимания. Два года совместной жизни вымотали душу всем — и Наташке, и мне, и детям. Ее нервозность, порывистость, обиды и приступы любви с подарками и слезами, не приводили к покою. Дети росли, у них появились свои проблемы, подростковые. В школе появились наркотики, и я боялась за детей. Зачем им нервозность дома? У них добавились предметы, а так как мы всегда были отличниками, добавились и репетиторы. Пацаны, кроме того, хотели на спорт, но все не могли выбрать секцию. То гимнастика, то дзюдо, то лыжи. Я не вмешивалась, выбор должен быть их. Наталью это раздражало — ей в детстве выбора не давали, потому она считала, что вправе навязать свое мнение — гимнастика и все. Я же считала, что вправе лишь дать совет. Выбор секции вышел в трехдневное выяснение отношений. К спору подключился Гошка — его выбор был только футбол. Дети же выбрали капоэйру. Я их поддержала. На меня обиделись и Наталья, и Гошка. Наталья даже накричала на меня, что я подыгрываю детям, зарабатывая дешевый авторитет. Кирилл потом просил прощения за мать, и даже сказал — лучше бы ее не было! — Что ты, сынок! Она же не плохая, просто ее так вырастили, она другого не видела! Мы не выбираем родителей, жалей ее, у нее вся жизнь — горе и потери. Ревнует она тебя ко мне, к Антону. — Но меня-то она нашла? Где ее радость? Нет мам, нам без нее было лучше. Потому я решила, что мы уедем на свою квартиру и определим время встреч Натальи с Кириллом раз в неделю, как-то под натиском этих ежедневных стычек, все мое сочувствие растаяло. Набравшись сил, я сказала ей о своем решении. — Я знаю, что я вам только мешаю. Я уже купила билеты. Я уезжаю. Я не бросаю сына опять на тебя — я буду частно приезжать. Я хочу, чтобы наше общение с ним было праздником, эта рутина ежедневных споров, что одеть, как подстричься, чем заняться, убивает все — так он никогда меня не полюбит. Есть скайп, — печально проговорила она, — а где жить, решай сама — эту квартиру я записала на Кирилла, хочешь живите, хотите сдавайте. Прощаясь в аэропорту, Кирилл обнял мать, все-таки у него уже были какие-то чувства к ней, от неожиданности она расплакалась. Кир отстранился, Наталья тут же вытерла слезы. — Нет-нет, сынок я не плачу. Дай я тебя обниму, будь умницей, слушай маму, и разреши мне приезжать. Вернувшись домой, мы устроили посиделки с пиццей и свечами. Пиццу теперь мы заказывали с доставкой, у детей начался подростковый «жор», и они могли съесть большую пиццу вдвоем. Ура! Жизнь наладилась! Когда Кирилл понял, что насильно его никто не будет забирать, потихоньку начал оттаивать, их отношения с матерью начали налаживаться. Они все чаще общались по скайпу, потом он поехал к ним один.

Глава 18. Виктор Нусс, детектив.

Поиски сбежавшего Ксенофонтова затянулись на полгода. Из группы, занятой в поиске, об украденных камнях знал только я.

Единственной ниточкой была его женщина — Татьяна Спиридонова, на тот момент тридцатилетняя блондинка с начесом из пергидрольных волос. По фотографиям — красотка с кошачьей подводкой глаз, длинными ногами, и разочарованием в личной жизни, написанном на лице.

Сперва выяснилось, что через год подружка Ксенофонтова по доверенности продала его квартиру, машину. Потом убыла в неизвестном направлении. Теперь искали уже ее. Ни родственники, ни друзья ничего о ней не знали.

Я пришел на ее работу в кафе, осмотреться. Мне нужно было найти тех, кто с ней работал, а учитывая, что прошло уже почти десять лет, найти коллег было непросто.

Кафе было чуть выше среднего уровня, с монгольской кухней и элементами декора. Кроме неизвестных монгольских блюд в меню имелись и обычные — салат цезарь, стейки. Я заказал салат, какие-то монгольские маленькие чебуреки, стакан пива. Официанты в основном были молодые мальчишки до 30 лет, а вот бармен был постарше. К нему я подошел с фото Спиридоновой. Увидев фото, он резко нахмурился,

— Ничего не знаю, не помню, и вообще идите отсюда, или я вызову охрану! — рублеными фразами сказал он. Тут подошла женщина лет 45, одевающая на ходу форменный фартук официантки,

— Добрый вечер, Борис, я опоздала, с этим односторонним движением вечно пробки! О, опять Таньку ищут! И чего эту корову все ищут? И не найдут никак, — посетовала она.

— Маргарита, иди работай! У тебя все столики заняты, ребята не успевают! — прервал ее бармен, и повернувшись ко мне, продолжил:

— Нас уже допрашивала милиция, все что мы знали, сказали. Прошу вас не мешать работать и удалиться.

Я сел за столик, заказал еще кофе. К несчастью, «заклятая» подружка обслуживала другие столики. Мне пришлось ждать, когда бармен отлучится. Я вложил в салфетку свою визитку и тысячу рублей, и проходя мимо, сунул в кармашек этой Маргариты.

Позвонила она в тот же вечер.

— Вы же понимаете, что информация для вас не будет бесплатной? — с ходу, помявшись сказала она.

— Ее цена зависит от того, что вы можете сообщить.

Встретиться договорились на следующий день, в два часа, возле гостиницы, где я жил. Место она выбрала сама.

Маргарита ждала меня в сквере возле гостиницы, при дневном свете — стареющая женщина, дорого одетая по российской моде — в кожаное пальто и меховую шапку, со следами былой красоты, кругами под глазами, замазанными тональным кремом. Мы вышли на набережную и пошли вдоль Ангары. Весна уже растопила почти весь снег, асфальт был сухим, за бордюрами просевшие сугробы, река же была без льда и довольно широкой.

— Да у нас Ангара и зимой не замерзает, здесь же ГЭС, — на мое удивление, сказала Марго.

Они с Татьяной действительно были подругами, до поры до времени. Пока Татьяна не увела у Марго мужика — извечные женские проблемы, как будто мужик теленок на веревочке!

Из рассказа стало ясно, что увела она как раз Ксенофонтова, чем и породила в душе Марго вечную ненависть.

— Я их познакомила сама, он пришел ко мне на работу. У меня в тот вечер было много людей — я всегда обслуживаю линию вдоль окна, там людей больше, места удобнее. А у Таньки народу было мало, вот она все к нему и подкатывала — то кофе принесет, постоит поулыбается, то пепельницу сменит, то присядет на минутку. Дальше он перестал мне звонить, а через пару месяцев я их увидела вместе.

Так вот, когда Виталька пропал, она плакала и все твердила, что ничего не знает. Только я-то ей не верила. Когда дело закрыли, она где-то через год уволилась и уехала. Да только перед отъездом она продавала Виталькину квартиру, по доверенности. В милиции она про доверенность не говорила. Узнала я случайно — моя знакомая квартиру эту купила. Так что вместе они, в бегах. Он же на золоте работал, тогда предприятия разваливались, спер что-нибудь, настоящий полковник блин.

— Он же не полковник? — улыбнулся я.

— Да нет конечно, майор в отставке. Но в Афгане служил, у него шрамы на теле, ранения были в грудь сквозные, как выжил то.

А Танька после этого за границу поехала, по турпутевке. Моя племянница работает в турагенстве, видела бумаги, мне позвонила, говорит, подружайка-то твоя в Таиланд взяла тур, на два месяца. Она потому обратила внимание, что все берут неделю-две, а тут тур продолжительный. Глядь, фамилия знакомая. Вот так-то, земля круглая, не затеряешься.

Розыск дальше вели уже по всему миру. Следы были найдены в Гонконге, где Спиридонова получила гражданство. И нашли ее голубушку, на Бали, где она проживала с мужем, гражданином французского острова Таити, неким Полом Баттерли. Небольшой городок, где туристов почти не было, съемная двухэтажная вилла с выходом к пляжу. Филиппинка прислугой «за все» — и уборки, и готовка. Общества никакого — все время посвящено алкоголю и воспоминаниям. По постаревшей Татьяне было видно, что не такой «рай на земле» она ожидала.

На фото Пол был не похож на Ксенофонтова, но рост, общий типаж были схожи. Похоже, данный типчик изменил не только имя, но и внешность.

К нему выехали вместе с детективами. Это все-таки оказался он, Ксенофонтов, что стало ясно при слежке — с Татьяной они говорили по-русски, только доказать его вину в краже алмазов было сложно. Осталось надавить психологически.

Давление особо не понадобилось, он знал, что имеет дело не с бандитами и убивать его никто не будет. Бравировал своим удачным делом, ничего не отрицал, на все вопросы отвечал — докажите.

Проверка его счетов, расходов показала, что больших денег у него нет. Либо он не продал алмазы, либо деньги потрачены бесследно.

Личная встреча, кроме пьяной бравады — эта страна была мне должна, я кровь литрами проливал, толку не дала. Про деньги он говорил, что перевел все бывшим афганцам.

Их организацию мы проверяли в самом начале, и там действительно были анонимные поступления. Только не миллионы, как бахвалился майор, по факту, помощь ограничилась малыми суммами, не превышающими в общем-целом даже сотни тысяч, о чем я ему сообщил.