Чтение онлайн

— Интересные у тебя рефлексы. И ты говоришь, что ничем никогда не занималась?

— Разве что в прошлой жизни… — усмехнулась Танька.

— Полное решето чудес… — задумчиво покачал головой Саша. — То есть, для меня ты, конечно, не противник. Но такое впечатление, что тебя все-таки плотно учили самообороне.

— Никто меня ничему не учил!

— Да верю я, верю. Но забавно. Пойдем яичницу есть, остынет.

Яичница с сосисками оказалась очень вкусной и правильно пожаренной. После еды Саша вымыл сковородку и тарелки, чем окончательно поверг Таньку в восхищение. Второй раз в жизни она видела мужика, который спокойно и изящно занимался домашней работой, не напрягаясь притом, что рядом сидит женщина и ничего не делает. Первым был Герцог. Но об этом лучше было не вспоминать.

— Так вот. В квартире никого нет. Хозяин куда-то съехал. За квартирой приглядывают. Но наш дорогой Маршал куда-то свинтил.

— Куда?

— Хороший вопрос. Сразу видно, неглупый человек задавал, — улыбнулся Саша. — И еще один вопрос — почему? Чем его квартира вдруг перестала устраивать?

— Ну, как чем? Засветилась квартира. Вдруг еще будут обыскивать.

— Логично, черт возьми. А вот переезжать с нее — нелогично. Наведет на подозрения. Ты сделала большую глупость с этим звонком. Сбеги ты с деньгами, мы могли бы действовать через милицию в том числе. Мало ли, откуда взялся труп. Мало ли, откуда наркотики. Ты ничего не знаешь — уехала еще днем. И никакого Маршала знать не знаешь. Ему было бы выгодно поддерживать эту версию.

— Ну… — огорченно потупилась Танька. — Хотела навредить, как могла.

— Кстати, в РУБОП информация о странных событиях пошла. Так что следить за ним будут, и вести себя ему придется осторожно.

— А кто постарался?

— Ну, угадай с трех раз?

Танька улыбнулась.

— Я и с одного угадаю.

— Правильно, коровы. Как в мультике. «Пейте, дети, молоко — будете здоровы!» Так что в принципе сейчас его и нужно убирать. Пока он не прочухался и не может всю свою шарагу поднять на свою охрану и поиск тебя. Ему сейчас придется быть тихим и приличным с виду. Если вокруг него будет пастись пяток охранников, то это будет нехорошо. Подозрительно это будет. Но есть и совсем другие, более печальные соображения. Он возьмет одного — но профи. И вот тут у нас есть шансы засыпаться.

— Ты — и засыпешься? — не поверила Танька.

— Тань, я не бог. И даже не сын божий. Ошибиться могут все. И если против меня будет играть сильный противник — я не могу гарантировать ста процентов успеха. А нам нужны сто. И никак не меньше.

— И что будем делать?

— Сейчас ты возьмешь гитару, и будешь играть. А я буду слушать. И думать.

Они перешли в комнату, Танька села на диван, Саша растянулся на полу. Он погладил линолеум, недоверчиво осмотрел палец.

— Красота какая, чисто. Спасибо!

— Да не за что. Я от скуки… Что тебе играть-то?

— Что-нибудь не слишком попсовое и не слишком заумное.

Танька подстроила гитару и сыграла «Группу крови». Саша лежал, глядя на лампочку, и отбивал такт ладонью по полу.

— Хорошо. И дальше в том же духе, пожалуйста.

Танька сыграла все из репертуара «Кино», что могла, и задумалась.

— Ты играй, играй… — дернул ее за штанину Саша. — Я еще думать не закончил.

— А что, помогает?

— Еще как…

Танька пошла по собственным песням. Собственные вспоминались почему-то странные, из тех, что она играла только Герцогу, но, кажется, Саше было все равно. Где-то на четвертой она заметила, что Саша уже не лежит, а сидит и внимательно ее слушает.

— Слушай, а у тебя что, те же заморочки, что и у Димки? Или это его песни?

— Песни-то мои. В смысле — заморочки?

— Ну, он иногда рассказывал. Истории разные. Чистая фантастика. И песни пел свои. Тоже фантастика. Но хорошие. Вот слушаю тебя — мороз по коже.

— Это не фантастика! — неожиданно для себя ляпнула Танька, обидевшись. — Это чистая правда жизни…

— Тебя за эту правду жизни тоже таблетками лечили?

Танька кивнула.

— Люди готовы верить во что угодно, пока им говорят, что это сказки, — задумчиво сказал Саша. — А вот когда им говорят, что это правда — они очень плохо реагируют.

— А ты откуда это знаешь?

— В детстве я всегда знал, о чем думает мама и что мне подарят на день рожденья. И никогда не ходил в тот переулок, куда мне идти не хотелось. А другие ходили — и там их подстерегала другая компания с большим численным перевесом. Когда я об этом рассказал все той же маме, она решила, что у меня с головой не в порядке. И очень расстроилась. Я решил ее не пугать так больше. А потом это прошло. И вернулось только в армии. Там уже было всем без разницы, почему я считаю, что в том доме снайпер. Особенно, если он там оказывался. И Димка был таким же. Вернее, раз в десять посильнее. И я ему верил, когда он говорил, куда идти не стоит. Но когда он говорил, что это все потому, что когда-то он жил в совсем другом месте и его этому учили — тут я уже верить не мог.

— И напрасно… — пробурчала Танька.

— Может быть, напрасно. Может быть, я просто завидовал. Потому что у меня было только детство и юность, а у него — по его словам — очень длинная жизнь. Такая, которой у меня никогда не будет. Да он и говорил почти что в шутку. Так, чтобы время занять и отвлечь немного.

— А с вами всерьез нельзя. Вы тогда таблетками начнете кормить.

— С нами — это с кем?

— С людьми.

— А ты что же, не человек? — приподнял брови Саша.

— Человек, наверное. Но очень странной породы. Саш, я с детства живу в двух мирах. Один здесь — а другой у меня в голове. И какой из них реальнее — я не знаю. Пока я с Герцогом не встретилась, я была уверена, что это у меня — шизофрения. Ши-зо-фре-ния, — с нажимом произнесла Танька. — Потому что мне с детства об этом говорили. Что я больна. Что нужно лечиться. И лечили. И в больницу несколько раз укладывали — на обследование. А в больнице санитары делали все, что им заблагорассудится. И говорили, что если мы будем жаловаться — нам никто никогда не поверит. Потому что мы чокнутые. И руками делали вот так…

Танька показала, как именно.

Саша текучим плавным движением передвинулся к ней, обнял за плечи.

— Тань… не волнуйся. Пожалуйста!

— Не надо меня жалеть! — вырвалась из его рук Танька, роняя на пол гитару. Гитара гулко стукнула и застонала струнами. — Жалеть меня не надо. Я из этого вырвалась. И наплевала на это все. Но вас, людей, я все равно ненавижу! Ненавижу!

— Я тебя не жалею. Я, может, извиниться хочу. От лица тупого и ограниченного человечества. Тань, дай мне по морде и наплюй на нас, идиотов, раз и навсегда.

Танька улыбнулась.

— Ну что ты мне все время свою морду предлагаешь? Не хочу я тебя бить. У меня мощнейший блок на битье людей по голове. Все из той же фантастики.

— Почему?

— А как я тебе расскажу без контекста?

— Ну, начни с контекста.

— А оно тебе надо?

— Я серьезно. Расскажи что-нибудь!

— Ох, — Танька с ногами залезла на диван, накрыла колени одеялом. — Я постараюсь. Но если выйдет ерунда — извини. Я рассказывать плохо умею.

— Как можешь…

— Саш, ну нафига оно тебе?

Тот пожал плечами, склонил голову набок.

— Понять хочу. Что-то понять. Уже поздно, наверное. Но ты расскажи.

Танька потерла виски, намотала на палец прядь волос.

— Представь себе огромную Империю. Ну, наверное, на полгалактики. Одних планетных систем не меньше пары сотен. Даже больше. Есть еще разные федерации и союзы, но это по сравнению с Империей мелочевка. А еще есть примерно того же размера Олигархия. Разница между ними не самая большая. Ну, строй общественный другой. Но раса в принципе одна. Вернее, две подрасы. Но предки точно общие. Есть еще и другие расы, штук пять. Но их мало. В Олигархии их принято уничтожать под корень, в Империи их принимают в состав. Если они, конечно, соглашаются.