Чтение онлайн

Прошла, должно быть, минута. Или две. Танька не могла сказать, сколько точно времени прошло. Перед глазами уже поплыли синие и красные пятна. В комнате была тишина. Она была уверена, что это Саша пристрелил незваного гостя, а не наоборот, но что делать — она не знала. Потом она тихо-тихо начала расстегивать часы. Получилось бесшумно, судя по тому, что фигура, стоявшая от нее в двух шагах, не обернулась. Танька вытянула руку и швырнула часы мимо него, в прихожую, мысленно вопя только одно: «Не оглядывайся!!!» И тот действительно не оглянулся, напротив, метнулся туда же, куда полетели часы. Вновь грохнул выстрел и мужик упал.

Саша влетел в кухню с пистолетом в руке, моментально нашел Таньку, схватил ее за ухо.

— Бля! Это что ты творишь?! Камикадзе?! Жить надоело?

— Саш, а что, не сработало? — вытаскивая ухо из цепких пальцев, спросила Танька.

— Сработало-то сработало, только почему? Когда он должен был выстрелить в тебя?

— Ну, мне очень хотелось, чтобы он не оглядывался… — улыбнулась Танька.

Саша только развел руками. Танька подошла к ближнему трупу, задумчиво посмотрела на небритое лицо с выходным пулевым отверстием возле уха.

— Какой идиотизм… они думали, мы тут пасьянс раскладываем? Или дрыхнем?

— Я не уверен, что это именно идиотизм. А не проверка моего уровня. Иди одевайся, три минуты на сборы. По моим прикидкам, у нас минут десять до приезда милиции.

Танька моментально оделась, обулась, накинула дурацкое полупальто. Повесив на плечо сумку с капиталом, с сожалением посмотрела на гитару. Потом, подумав, упаковала ее в чехол.

— Гитара… куда бы ее деть? Хотя нет, не надо. Давай сюда. Молодая пара возвращается с вечеринки.

— Ну что, пошли?

— Стой пока тут, — Саша уже был в одежде и куртке, Танька даже не заметила, когда он успел. — Пойду проверю дорогу. Вполне возможно, что эта парочка — только начало.

Он растворился в темноте, и Танька осталась в одной квартире с двумя свежими покойниками. Ей было глубоко все равно. Покойники и покойники — они-то уж точно не встанут и ничего не сделают. Гораздо больше ее волновало то, что ждало их впереди. Через минуту Саша появился — бесшумно, как тень.

— Все чисто. Пошли. Осталось минуты три-четыре.

— Ты что, проверял?

— Конечно.

Они спустились по лестнице, вышли во двор. Дом тихо спал, не светилось ни одного окна. Только на последнем этаже кто-то смотрел телевизор, и из-за занавесок вспыхивал то мертвенно-синий, то теплый желтый свет.

— Кто ее вызывать-то будет, эту милицию? — спросила Танька, оглядывая окна.

— Да найдется кто-нибудь.

Они зашли в дом напротив, поднялись на пару этажей. С площадки между этажами был прекрасно виден двор. Не прошло и пяти минут, как действительно подъехала, блистая мигалкой, милицейская машина. Оттуда вышли двое в бронежилетах, с автоматами наперевес, и направились в подъезд. В соседний, как с интересом заметила Танька.

— Молодцы… — тихо засмеялся Саша. — Моя милиция меня бережет — другие ловят, а она не стережет. Ладно, пусть не стережет. Нам же лучше…

Танька улыбнулась новой трактовке расхожей фразы. Но через минуту улыбка с ее лица испарилась.

— Саш, а как они нас нашли? За тобой следили?

— Нет. Нас сдал Николаич.

— Николаич? — недоуменно переспросила Танька.

— Ну, директор агентства. Больше некому. А это очень плохо. Теперь вместе с этой мы лишились еще двух запасных квартир и дачи. Плюс у них есть наши описания, данные обо мне. Вот блядство!

— А его как нашли?

— Проследили тебя. И наехали на Николаича. Видимо, серьезно наехали — он мужик непростой, его шпаной не испугаешь. Афганец, и в этом бизнесе — лет десять.

— Поздравляю, прилетели… Вот же привязалось! — сплюнула Танька. — Что делать будем?

— Ну, квартиры и даже машина — не проблема. Деньги есть, и паспортов у меня еще пара есть. Но искать нас будут плотно. Тут уже — кто раньше успеет. И у них шансов больше, потому что их самих больше.

— Саш. Что-то все это как-то…

— Как?

— Странно. Вот так взяли и проследили, взяли и раскололи… взяли и пришли. Там что, половина из спецназа ГРУ, а половина — из ближайшего дурдома? У тебя все это в единую картину укладывается? У меня — нет. — Танька хмурила брови так, что между ними образовывалась твердая складка — это помогало думать.

Саша потер затылок обоими ладонями, помолчал. Танька с вялым интересом смотрела, как двое товарищей с автоматами выходят из «неправильного» подъезда и гадала, пойдут они в соседний или нет. По логике — должны были бы. По факту — оказалось, что не пошли. Танька даже не сильно удивилась. Два мента сели в машину и принялись совещаться с третьим.

— Хорошо работают… оперативно… — поморщилась она.

— Скажи им спасибо. Оцепили бы квартал, устроили шмон — тебе понравилось бы? — продолжая о чем-то напряженно думать, сказал Саша.

— А нас тут не поймают? Какие-нибудь бдительные соседи не позвонят?

— Не позвонят. Знаешь, что я думаю, боевая подруга?

— Что?

— Что мы вляпались во что-то куда более сложное, чем казалось сначала.

— Мы?

— Мы, мы. Если бы все дело было в средней руки наркодилере и спертых у него деньгах — решил бы я эту проблему за несколько дней. И без осложнений. И тебя тоже нашел бы, куда спрятать. А это уже все гораздо сложнее.

— Что сложнее-то? — спросила ничего не понимающая Танька.

— Все, — отрезал Саша. — И ты знаешь, в чем дело.

— Я?! — забыв о необходимости вести себя тихо, заорала она.

— Ты. Только или не помнишь, или не понимаешь. Это нормально. — Саша положил ей руку на плечо, успокаивая. — Ты что-то видела, или что-то узнала, или кому-то так показалось.

— Может, просто дело в том, что я адреса его покупателей знаю?

— Ну, да, только три четверти уже поменялись, а оставшиеся тоже — не проблема.

— Ну, я же его посадить могу. В милицию могу пойти.

— Можешь, можешь. Только не будешь. У тебя труп на руках. И он это уже знает. А до суда ты не доживешь.

— А программа защиты свидетелей?

— Голливудское кино надо меньше смотреть… — тихо хихикнул Саша.

— А почему ты сказал — «мы»? — вспомнила Танька.

— Потому что.

— Нет, почему?

— Потому что потому, что кончается на «у». Не знаю. Мне так кажется. А когда мне кажется — я предпочитаю этому верить. Если я тебе сейчас скажу — иди на все четыре стороны, и ты пойдешь, этим ничего не кончится. Для меня.