Чтение онлайн

Все же я заставила себя сделать выбор и принялась надевать трусики, представляя, как руки Макса их с меня снимают. Нет, сдирают, потому что по-другому он бы не действовал. Снова накатила знакомая тяжесть внизу живота. Образ Макса после признаний Оксаны обрел для меня новые краски. Я хотела испытать эту страсть с ним. Поняла, что завидую женщинам, которые безболезненно и легко могут терять контроль и передавать власть в руки мужчины. Просто встать и пойти, потому что он позвал. Не задаваться тысячей вопросов, не оценивать ситуацию. Просто отдаться его воле.

Я так не умела. Никогда так не делала.

Но очень хотела сделать.

Почему-то была уверена, что со мной ничего плохого не случится, пока управлять ситуацией будет он. Непривычное ощущение. Обычно это я отвечала за то, чтобы ничего плохого не случилось.

Подумав, я выбрала серое платье с высоким, под горло, воротником и длиной до середины колена. Волосы укладывать не стала, чтобы не создавать ощущение, что тщательно собиралась. Даже к изолятору постаралась прибыть не слишком рано, чтобы не выдавать, как на самом деле мне хочется поскорее уйти в сеанс.

Вронская встречала у входа. Обеспокоенное выражение лица не предвещало ничего хорошего. А когда адвокат просунула руку под мой локоть и склонилась к уху, пока мы вместе шагали по коридору, я и вовсе похолодела.

— Не дайте ему наломать дров, Анита.

С приоткрытым от удивления ртом я посмотрела на Вронскую. Подзащитный собирается что-то сделать? Что-то, чем его адвокат сильно встревожена? Не она ли сама советовала во всем слушаться Макса, а теперь просит его остановить?

Расспросить я не успела: к нам спешил главврач. Вронская тут же отдернула руку. Васильев завел нас троих в свой кабинет и предупредил:

— Состояние здоровья у пациента стабильное, но длительные нагрузки по-прежнему не рекомендуются, — и так посмотрел на меня, что я почувствовала себя школьницей, которую директор вызвал к себе и отчитал в присутствии родителей.

— Я не знаю, сколько продлится сеанс, — честно призналась я, — но мы можем провести его в горизонтальном положении, чтобы сильно не напрягать объект.

— Данный сеанс организован по требованию подзащитного, — ровным голосом заметила Вронская. — Он хочет сделать какое-то заявление.

Главврач вздохнул и сложил руки на животе. От него так и веяло холодом в мою сторону. Жаль. Васильев — единственный, с кем мне по-настоящему приятно было общаться. Я искренне интересовалась, как растет его внучка, и поняла, что теперь очень страдаю, потеряв его доброе расположение.

— Дайте нам пятнадцать минут, чтобы все подготовить, — произнес он и знаком предложил выйти в коридор.

Там мы столкнулись с уже знакомым мне по заседанию суда обвинителем. Григорович окинул нас Вронской по очереди цепким взглядом.

— А вы вдвоем нашли общий язык, да? — с издевкой произнес он. — Странно, что вы, Анита, ученица невинно пострадавшего профессора, совсем не горите желанием подвести его убийцу под трибунал и встали на сторону защиты.

— Участие Аниты пока под вопросом, — не осталась в долгу Вронская.

Я почувствовала себя костью, брошенной между двумя псами, и поняла, что моего ответа никто здесь и не ждет.

— Или, может быть, у вас двоих отношения иного рода? — приподнял бровь Г ригорович. — Может быть, другим людям тоже стоит узнать, что вы, Марина, например, никогда не были замужем, зато последние пятнадцать лет живете с женщиной, которая не является вам родственницей?

— Фу, как низко! — скривилась Вронская, и я с трудом поборола желание сделать то же самое. — А вы только и умеете, что копаться в грязном белье? Это ваши единственные методы?

— Не единственные, — сверкнул глазами обвинитель, — далеко не единственные.

Столкновение противоборствующих сторон, свидетелем которого я невольно стала, прервал Васильев.

— Все готово, — сообщил он, и в который раз хмуро глянул на меня, — надеюсь, реанимационный набор нам не понадобится.

С замирающим сердцем я отправилась встречу с Максом. Даже не заметила, как добралась до помещения, где мы проводили сеансы. На этот раз для нас установили две медицинских кушетки, спинки подняли в полусидящее положение. Макс уже занял свою, одна из медсестер заканчивала пристегивать его конечности мягкими ремнями. Он делал вид, что меня не замечает. Злится?

Я приблизилась, села на вторую кушетку, и только тогда Макс соизволил поднять глаза. У меня перехватило горло. Злится — не то слово. Он в ярости!

— Максим, мне стоит извиниться… — начала официальным тоном, но он резко перебил:

— Ложись, Синий Код. Ты ведь так давно мечтала это увидеть. Сегодня я все тебе покажу. Думаю, после этого дальнейшие сеансы нам не понадобятся.

Краем глаза я заметила, как Вронская прикрыла лицо рукой в жесте полной безнадежности. Мягкие руки медсестры нажали на плечи, заставили откинуться на спинку кушетки. Я повернула голову в сторону Макса. Он смотрел на меня в упор, едва заметно подрагивая от ярости. Васильев обеспокоенно косился на монитор с показателями ускоренного сердцебиения.

Между кушетками установили медицинский столик. Макс протянул руку, небрежно бросил ее ладонью вверх. Глухой звук разнесся по помещению. Локтевой сгиб был синий от инъекций, на мощном запястье — неглубокий порез, уже заживающий. Наверно, царапина от нападения с ножом, которую я не заметила в прошлый раз. Кончики пальцев Макса тоже дрожали.

Стараясь не выдать страха, я вложила в его ладонь свою.

Сеанс третий.

Состояние перцептора: стабильное.

Состояние объекта: условно-стабильное.

Характер действий: моделирование.

Открываю глаза, но ничего не происходит. Мы с Максом по-прежнему лежим на своих местах, и он сверлит меня убийственным взглядом. Первые несколько секунд я обескуражена. По моим ощущениям точно начался сеанс, почему же…

И тут замечаю, что других людей в помещении нет. Никого нет, только я и Макс. Причем один из нас полон справедливой ярости и, похоже, не может думать ни о чем, кроме нее.

Заметив, что я сориентировалась, Макс легко, как ниточки, разрывает ремни из кожи и поднимается. Паника охватывает все сильнее, заставляет вжиматься в сиденье. Макс склоняется надо мной, упирается руками в кушетку по обе стороны от моей талии. Невольно прижимаю руки к груди. Сердце уже не бьется, оно бешено грохочет в ушах. Коленом он раздвигает мои ноги, чтобы найти еще одну точку опоры. Нависает сверху, и мы находимся в опасной близости друг от друга. Отчаянно стараюсь смотреть только Максу в глаза и не соскальзывать взглядом на его губы.

— Ты хоть понимаешь, что натворила?

Понимаю. Я знаю, что очень-очень виновата перед ним, и представить даже не могу, чего ему стоило вернуться в реальность и потом заставить себя в очередной раз встретиться со мной. Слова извинения готовы вот-вот сорваться с губ, но застревают в горле. Вместо этого зачем-то отвечаю на вопрос:

— Я узнала, чего ты на самом деле хочешь от меня.

Что-то мелькает во взгляде Макса, не успеваю понять, что. Но мне кажется, я все-таки сумела его удивить. В ответ он хватает меня за скулы, заставляет вытянуться и приподнять лицо вверх, буквально подставить ему губы.