Чтение онлайн

Внезапно до меня доходит, почему он решил показать воспоминание именно сейчас. Если бы я не поговорила с Оксаной, возможно, и не свела бы одно к одному. Но теперь ниточки, наконец-то, сходятся в один клубок. Признание Макса — это превентивный удар. Мое вторжение в его сокровенные мечты — это угроза, от которой он пытается избавиться. Вот почему сказал, что другие сеансы не потребуются.

— Ты специально мне все показал, — произношу и делаю шаг вперед. — Думаешь, я сбегу, и ты сможешь скрыть от меня остальную часть?

— Какую часть, Синий Код? — ощетинивается он в ответ.

— Твои мотивы, — упираюсь руками в бока. — Я видела, что ты убил. Хорошо. Но в чем твои мотивы? Андрей Викторович тебя даже не знал. Отлично. Значит, убрав его, ты сделал это не ради себя. Ты кого-то защищаешь.

— Что?! — Макс корчит презрительную гримасу, но я уже достаточно знакома с его интонациями.

— Ты. Кого-то. Защищаешь, — четко произношу и начинаю обходить его по кругу. Макс чуть поворачивает голову, чтобы удерживать меня в поле зрения, и я почти слышу, как скрипят его зубы. — Ты никогда и ничего не делаешь просто так. Если ты стрелял, значит, так было надо. И это очень весомое «было надо», как, например, защита твоей семьи от киллеров, посланных конкурентом. Это вопрос жизни и смерти. На мелочи ты не размениваешься, ведь так?

Да, зубы у него точно скрипят. Теперь в этом не остается сомнений. Так всю эмаль в порошок сотрет.

— Твой адвокат советует слушаться тебя во всем, — загибаю пальцы на руке, — ты просишь меня верить тебе на слово. Но что если. — я качаю головой, не понимая, как не догадалась раньше сама, — что если здесь верно только одно утверждение? Мне надо тебе верить. Но вот слушаться необязательно.

Не без удовольствия вижу, как по-особенному блестят его глаза. Что в них? Гнев? Страх? Восхищение? Стараюсь не льстить самой себе и останавливаюсь на первом варианте.

— Ты не понимаешь, — выдыхает Макс, но продолжает следить за мной взглядом.

— Так объясни мне! — не выдерживаю и взмахиваю руками я. — Сделай так, чтобы поняла!

Он хватает меня за плечи, сильно сдавливает и заставляет прижать локти к телу.

— Бесполезно что-то объяснять. Ничего не изменится. Все станет только хуже.

— Откуда ты знаешь, если не пробовал? — пытаюсь вырваться, но Макс держит крепко.

— Потому что я уже пробовал!

Несколько мгновений моргаю, пытаясь понять, что он имеет в виду. Губы Макса кривятся от злости, его явно бесит мое упорство.

— Когда ты пробовал? — лихорадочно перебираю в памяти все, что успела узнать от него и о нем. — Или… ты пробовал не со мной? Да?

Пальцы Макса разжимаются, он отдергивает руки, словно обжегся. Это придает мне новых сил.

— Ты пробовал с кем-то другим. Пробовал по-хорошему, но тебя не поняли. И все стало только хуже, — я дрожу от адреналина, который внезапно накрывает с головой. — Ты пробовал со своей женой! Ты пытался ее вернуть со дна, куда катилась, но она тоже не поверила тебе. И стало только хуже.

— Пошла вон, — произносит Макс очень тихо, но от угрозы в его голосе мне становится не по себе.

Но я не хочу отступать. Я почти заставила его раскрыться! Нащупала брешь в его обороне!

— Ты злишься, — продолжаю, — всегда злишься, когда речь заходит о ней. Потому что неприятно вспоминать о своей неудаче? Говорят, что ты всегда все делаешь правильно. Но твоя жена — это твой провал. И это тебя бесит.

— Убирайся, — качает он головой, — а не то я тебя сам отсюда выкину.

Декорации снова меняются. На меня обрушивается шквалистый ветер.

Он бросает волосы в лицо, треплет края одежды. Со всех сторон нас обступают скалы. Огромные, отвесные стены. Только где-то высоко вверху на обрыве видны стебли травы, которая колышется на ветру. Мы с Максом стоим на пятачке земли, зажатые с одной стороны в каменной ловушке, а с другой — к нам подступает океан. Волны шипят, яростно бросаясь на берег и разбиваясь в пену. Воздух пропитан солью и влагой и поэтому кажется тяжелым. Мое платье и волосы мгновенно сыреют. Ноги по щиколотку утопают в мокром песке.

— Убирайся! — Макс теснит меня к воде и пытается перекричать шум ветра.

— Нет! — визжу в ответ. — Скажи мне, кого ты защищаешь! Я поверю тебе на слово! Клянусь, что я поверю!

— Вон!

— Нет!

Он толкает меня в воду с такой силой, что я в одно мгновение погружаюсь с головой. Во рту — соль. Невольно делаю глоток, и меня чуть не выворачивает наизнанку. Пытаюсь подняться, но Макс наваливается сверху, придавливает ко дну. Барахтаюсь, мучительно пытаюсь сопротивляться, но, конечно, не могу сдвинуть его с себя. Пузырьки воздуха щекочут лицо. Сквозь плотную завесу воды ощущается запах жасмина.

Да, да, я знаю, что там, в реальности, его показатели наверняка зашкаливают. И знаю, зачем он сейчас меня топит — хочет выкинуть из сеанса. Заставить убраться подальше. Но Макс ошибается. Я не буду верить тому образу, который он хочет создать. Я буду верить ему. А он настоящий — там, в фургоне. И вот тому Максу я буду верить.

Поэтому цепляюсь за его руки и продолжаю бороться за глоток воздуха, пока легкие разрываются от напряжения, а в глазах темнеет. Силы тают с каждой секундой. Не хочу сдаваться. Чувствую, что начинаю терять сознание. Если отключусь — то все закончится. Мы снова вернемся в реальность.

Легкие не выдерживают, и я инстинктивно открываю рот, выпуская последние пузырьки воздуха. Все вокруг бушует, движется и кипит. Надежда гаснет. Наверно, зря я все это затеяла.

Зря.

Макс выдергивает меня наверх. Делаю жадный вдох. Глаза щиплет от соли, ничего не вижу. Чувствую только сырой ветер на мокром лице, холод, пробирающий до костей. И губы Макса. Он целует меня, обхватив руками голову, мешая дышать после долгого пребывания под водой. Целует и шепчет:

— Я защищал тебя, дура. Тебя! А ты все испортила.

Мне кажется, что я ослышалась. В ушах еще шумит после погружения. Отворачиваюсь от Макса. Не потому, что не хочу его поцелуев. Мне нужно дышать, а он этого не понимает. Продолжает целовать щеки, мокрые волосы над ухом, стискивает в объятиях так крепко, что мне грозит новый виток удушения. Я парализована. Болтаюсь в его руках, пока новая волна не накрывает нас обоих.

Выныриваем в метре друг от друга и отфыркиваемся. Продышавшись, обретаю способность мыслить яснее. Макс встает, океан доходит ему до пояса, мокрая одежда липнет к груди, по лицу струится вода. Он начинает двигаться ко мне.