Чтение онлайн

На это Вронская не нашла, что возразить, а я иначе взглянула на пункты с пометкой «она». Сама уже, конечно, не помнила точные числа, но вот одна из дат подозрительно походила на тот самый день, когда я свалилась с лошади. Память отказывалась восстанавливать месяц, в котором мне вырезали когда-то аппендицит, но год совпадал. Потом — сентябрь две тысячи шестнадцатого и тот момент, когда стартовала программа «Синий код». Адвокат не ошиблась. Речь шла обо мне.

— А «конец»? — снова обратилась я к Вронской. — Посмотрите, впереди еще несколько лет до этого события. Что должно случиться? Максим чем-то неизлечимо болен?

Адвокат испуганно охнула.

— Насколько я знаю, нет.

— Может, вам все-таки приходит что-то в голову? Любая, самая бредовая версия. Истекает срок по ипотеке. Заканчивается аренда земли. Все, что угодно.

— Анита, мне не дано заглянуть в будущее, — со слабой улыбкой отбивалась от расспросов она, — но в настоящем у Максима нет ни залога, ни аренды, ни ипотеки. То есть, мелкие договоры, конечно, есть. Но не на такой срок.

Я закусила губу. Либо Макс переоценил мои умственные способности, ожидая, что легко разгадаю его код, либо мне просто не хватало еще одной детали для полноценного вывода.

И я понятия не имела, где ее взять.

Вронская настояла, чтобы я задержалась у нее в гостях на несколько ближайших дней. Возражать не хотелось, как не хотелось и признаваться, что самой тошно возвращаться в пустую квартиру. Да и безопаснее как-то я ощущала себя там, где никому не пришло бы в голову меня искать. Адвокат заверила, что заседание перенесли. Мою машину пригнали на стоянку к дому, об этом тоже не следовало беспокоиться.

Я ощущала себя полностью окруженной заботой, уютом и теплом. Верунчик варила мне вкуснейшие супы и забавно охала, слушая рассказы о том, кто такие перцепторы. Ее непосредственность подкупала. Вронская в такие моменты предпочитала отсиживаться в уголке и слушать нас обеих.

Кто бы мог подумать, что наше с адвокатом Макса общение, начавшееся холодно и не очень дружелюбно, в итоге станет довольно близкими?

Правда, идиллию портили мысли о нем самом. Я не очень понимала, как будут складываться наши отношения, даже если каким-то чудом его оправдаю. Все равно ведь и Татарин никуда не денется, и Дарья сама собой не станет белой и пушистой. Сможет ли Макс, наконец, объяснить, почему давно следил за мной и молчал столько времени?

Он позвонил мне в один из таких дней. Вронская как раз уехала в изолятор и, видимо, выхлопотала этот разговор. Ладони резко вспотели, стоило услышать его голос, и телефонная трубка едва не выскользнула на пол.

— Марина мне все рассказала, — мрачным голосом сообщил Макс вместо приветствия.

Я только открыла рот, но так и не смогла произнести ни звука.

— Ты боишься? — спросил он.

Из моей груди вырвался нервный смех. Макс спрашивает, боюсь ли я? После того, как на моих глазах убили его людей? После того, как открыла своего мужа с новой стороны?

— Не бойся, — голос Макса стал мягче, словно баюкал меня, — с тобой все будет хорошо. Больше ничего плохого не случится. Ты мне веришь?

Как обычно, стоило ему заговорить, и мне, конечно же, опять хотелось просто закрыть глаза и ни о чем больше не беспокоиться.

— Д-да… — протянула я и услышала, как он усмехнулся.

— Тогда до встречи, Синий Код.

— Постой! — успела воскликнуть я в последний момент. — Я была не права.

— В чем?

— В том, что ты и Даша. — ком встал в горле, и никак не удавалось найти подходящих слов.

Макс помолчал. Я гадала, что означает эта тишина. Почему-то казалось, что он хочет что-то сказать, но останавливает себя.

— Извинений не нужно, — наконец, бросил Макс и отключился.

Наступил день, когда прятаться в гостеприимном убежище стало уже невозможно. Мне, как нож к горлу, требовалось дописать отчет и сбросить визуальную картинку в программу компьютера. Вронская настояла, что поедет со мной, на ее автомобиле и под охраной. Пользуясь случаем, мы заскочили в полицейский участок, и я все-таки написала заявление о нападении. Пока отвечала на вопросы следователя и заполняла бумаги, мыслями витала далеко. Ведь так и не приняла решение, что отмечать в своем отчете. Оправданий для Макса не имелось никаких. Все-таки подделать образ? Страшно, рискованно, но.

Я закрыла глаза и решила последовать совету Вронской. Сделать так, как требует мой долг, и положиться на судьбу. Даже если это не принесет ничего хорошего.

На пути в изолятор мы попали в пробку на кольце. Большой автобус пытался вклиниться из крайнего правого ряда в крайний левый, в итоге перегородил дорогу в двух направлениях движения. Разъяренные водители сигналили, кто-то вышел из машины, ругался, размахивал руками, но уступать, чтобы разрешить ситуацию, никто не собирался.

Вронская, которая сидела рядом со мной на заднем сиденье, со скучающим видом открыла папку с документами и принялась перелистывать бумаги. Молчаливые охранники на передних местах с интересом наблюдали за развитием событий. От нечего делать я уставилась в окно. Большой плазменный телевизор, установленный на высоком столбе так, чтобы транслировать рекламу сразу всем проезжающим, менял на экране одну яркую заставку на другую. Я узнала об открытии нового магазина мебели, о скидках на путевки по случаю приближающихся праздников и заскучала еще больше. Люди в соседних автомобилях тоже либо выглядывали в окно, либо общались между собой.

Внезапно очередной ролик на большом экране сменился на пугающий красный фон. Раздался душераздирающий писк и скрежет из динамиков. Я похолодела. Слишком уж знакомыми были эти звуки. Нет, не такими, как в прошлый раз, но очень похожими…

Я повернулась к Вронской. Та уронила бумаги на колени и явно не понимала, что происходит. Охрана потянулась к оружию. Я снова выглянула в окно. Люди выходили из машин, морщились, зажимали уши руками и пытались общаться между собой, перекрикивая шум. Мое внимание привлекла какая-то возня в крайнем ряду. Я распахнула дверь, выскочила наружу. Вронская воскликнула что-то за спиной. Я только отмахнулась. Взгляд сам собой отыскал другой автомобиль с открытой дверцей.

Обогнув малолитражку, я увидела, что на землю из салона кое-как выползает женщина средних лет. Недорогие сапоги, длинная юбка, плотное телосложение. Обычная горожанка, каких много. Изо рта, носа и ушей у нее текла кровь. Крупные капли падали на одежду и асфальт. Я подбежала, откинула вьющиеся волосы от ее лица, наткнулась на полный ужаса взгляд.

Как мне были знакомы эти ощущения.

— Опустите голову, — крикнула я незнакомке на ухо и надавила на затылок, чтобы показать, как это сделать, — ничего не бойтесь, просто ждите. Через несколько минут все закончится.

Бедняжка тряслась как осиновый лист. Из соседних машин на нас устремились любопытные взгляды. Женщина еще ниже склонила голову, пряча лицо. Я вздохнула. Нелегко становиться избранной на глазах у всех, тут даже никакое сочувствие не поможет.

Вдруг она схватила меня за руку, оставляя на рукаве куртки кровавый след. Я дернулась и присмотрелась: ее губы шевелились.

— Что?! — скрежетание и писк продолжались, и пришлось наклониться очень близко, чтобы расслышать.

— Это... началось... да?