Чтение онлайн

Я посмотрела на экран телефона. Открыла список последних контактов и набрала номер.

— Анита! — ахнула Вронская в трубку. — Где вас черти носили?

Я слабо улыбнулась, услышав от «железной леди» такое проявление эмоций.

— Марина... знаю, что уже доставила вам кучу хлопот, но мне больше не к кому обратиться. — покаялась в трубку. — Кажется, я в беде... но если откажетесь, я пойму.

— Где вы сейчас находитесь? — деловито перебила старуха.

— Дома.

— Я еду. И ради Бога, не пропадайте никуда на этот раз.

В очередной раз открыв глаза, я обнаружила себя на мягком, заваленном пестрыми подушками диване в квартире Вронской. Обитель адвоката оказалась на удивление уютной и женственной. В горшках на подоконнике распустили бутоны фиалки различных оттенков от белого до темно-фиолетового. Многие детали интерьера были сделаны вручную: гипсовые статуэтки, вышитые крестиком картины в аккуратных рамках, накидки на мебель. Я даже догадывалась, кто эта мастерица на все руки.

Немолодая черноволосая женщина, сидевшая на стуле с вязанием на коленях, заметила, что я проснулась, и отложила свое занятие. Жгуче-темные глаза, характерные для кавказского народа, внимательно изучили меня. Ласковым прикосновением прохладных пальцев она зачем-то потрогала мой лоб, обвела контур лица. По-настоящему материнская ласка, я даже зажмурилась невольно.

Такую же заботу эта женщина проявляла и прошлым вечером, когда Вронская привезла меня сюда. Без лишних вопросов и суеты она успокоила: «Я — фельдшер на „Скорой“. Все будет хорошо». Снотворное, действительно, удалось вывести из организма вовремя, но я едва доползла до дивана и осталась лежать пластом. Потом они с Вронской о чем-то тихонько беседовали в коридоре. Приглушенные голоса доносились из приоткрытой двери. «Марина, ну какие неудобства?» Торопливое бормотание адвоката, и снова мягкий, журчащий как ручеек голос моей спасительницы: «Если бы ты поступила иначе, я бы тебя не поняла». Видимо, Вронская извинялась за то, что привезла меня сюда. Проваливаясь в дремоту, я успела удивиться, зачем она оправдывается, если это ее жилище? Ведь по дороге сама сказала, что везет меня «к себе».

Словно почувствовав, что мне лучше, в комнату вошла Вронская. На мгновение она застыла на пороге, потом подошла к женщине, приобняла за плечи и легонько поцеловала в висок.

— Оставишь нас ненадолго, Верунчик?

— Конечно, — та кивнула на стакан воды, оставленный на тумбочке, — жидкость пить не забывайте.

Я посмотрела на них обеих и поразилась внешнему контрасту. Сухопарая, светловолосая, невозмутимая в практически любых обстоятельствах Вронская, казалось, вся состояла из прямых линий и острых углов. Пухленькая, невысокая, чернобровая Верунчик была сплошь ямочки и округлости. Но теперь мне вдруг стало понятно, кто настоящая хозяйка в этом доме, и почему адвокат так заботилась о мнении своей подруги.

Вронская, тем временем, заняла освободившийся стул у моей постели.

— Анита, как вы себя чувствуете?

Я улыбнулась с горьким сарказмом.

— Как будто меня изнасиловали. Не только физически. Но и морально.

В глазах старухи зажглась тревога, она приподняла бровь.

— А на самом деле…

— Это было в сеансе, — отмахнулась я и вкратце пересказала, куда меня забрали и что делали, — мне просто нужно еще немного времени, чтобы избавиться от навязчивого ощущения, что все случилось в реальности. Думаю, справлюсь. Спасибо вам за помощь. Если бы не вы.

При упоминании секретного отдела Вронская охнула, а потом тоже отмахнулась.

— Ерунда, любой поступил бы так же на моем месте.

— Нет. Не любой, — покачала головой я, — так же, как не каждый закрыл бы меня от пуль ценой своей жизни.

Она посмотрела на меня и тяжело вздохнула.

— По-прежнему думаете, что я ношусь с вами по просьбе Максима?

Я пожала плечами и искренне призналась.

— Не знаю, что думать. Совершенно запуталась в людях.

— Такое бывает, — с философским видом заметила адвокат, — но когда в жизни становится трудно, есть только один способ это преодолеть.

— И какой же?

— Продолжайте делать то, что должны, и полагайтесь на судьбу. Каждый раз, когда не знаете, что делать, просто делайте то, что должны.

— «Авось кривая выведет»? — усмехнулась я.

Вронская только кивнула с серьезным выражением лица.

— Этому вас Максим научил? — я села и подтянула колени к груди. — Это ведь его жизненный девиз? Да?

— Это то, чему я научила Максима, — бросила она.

— О-о-о… — у меня даже рот округлился. — Не знала, что он позволяет кому-то себя учить.

— Мы с его матерью дружили с детства, — пожала Вронская плечами, — с самого рождения Максима я была частым гостем в их доме не только потому, что стала работать на его отца, но и по личным причинам.

— Вы знали о том, какие зверства там творил Лютый? — прищурилась я, вспомнив рассказ Дарьи.

С виноватым видом она кивнула.

— И нельзя было ничего поделать?

— Мы все в той или иной мере являлись заложниками его злой воли.

— Вы все его боялись, — поправила Вронскую я. — Даже вы, человек закона. Понимали, что таким, как он, закон не писан?

Она кивнула еще раз.

— Почему вы, вообще, стали тогда работать на Лютого?!

— Он выбрал меня. Не я его. Так же, как выбрал себе жену. Увидел молодую актрису, дебютантку, на афишах театра, ткнул пальцем и сказал, что будет принадлежать ему. А мы с Алиной часто виделись, — по ностальгии в голосе Вронской я догадалась, что речь пошла о матери Макса и Дарьи. — Вскоре после того, как она вышла замуж, я навестила ее. Тогда моя адвокатская практика только вставала на ноги. Подруга представила меня своему мужу. — Вронская вдруг смутилась и закончила скороговоркой: — А потом мне пришлось понять, что отказ от новой работы не предусматривается.

— Но почему их семейным адвокатом стали именно вы? — удивилась я. — Сами же говорите, что еще опыта как такового не имели.

Вронская пожевала губами.

— У Лютого уже имелся опытный адвокат, глубокий старик. Достался ему от отца по наследству. Все понимали, что скоро тот сыграет в ящик. А в таких делах, с которыми пришлось работать, ему требовался абсолютно лояльный человек. Кто может быть лояльнее молодой запуганной девчонки? Можно сказать, все главные азы профессии я успела перенять от того старика. А потом дело само пошло.

— Значит, мать Макса невольно втянула вас в свое семейное болото? — с сочувствием прищелкнула я языком. — И потом не пыталась помочь выбраться? Уговорить мужа выбрать другого адвоката?

— Уговорить? — Вронская с ледяным высокомерием усмехнулась. — Попробуйте уговорить быка не кидаться на красную тряпку, когда у него глаза кровью наливаются. Это проще.

— Значит, вы навсегда остались связаны с их семьей… — пробормотала я, — сначала не по своей воле, а потом, видимо, уже добровольно…