Чтение онлайн

Девушка отвернулась, лишь бы не видеть сейчас лица жениха.

Тот побледнел, а потом, не церемонясь, залепила Анне пощечину – такую звонкую, что даже хрусталь задрожал в люстре в центральном холле.

Верон свел черные брови и еще плотнее наступил на край платья.

– Тебе придется выйти замуж. Иначе я убью твоего Атоли, – тихо и решительно сказал он, а в доказательство выдернул из-за пояса кинжал, потом сошел с платья Учинни и направился по лестнице вниз, прямо к выходу, где появился Черный Король собственной персоной с лимонной миной на фарфоровом лице.

Происходящее напоминало Анне сон. Вытягивающий все силы дурной сон, который никогда не закончится. Накатившая слабость заставила девушку медленно осесть на ступеньку и обхватить голову руками.

– Ты обещал не убивать... – голос звучал тускло, еле слышно, однако Учинни была уверена, что чудовище услышит ее. – Если ты ее сейчас убьешь, то и меня не получишь.

Эта беспомощная и нелепая фраза являлась единственным, чем девушка могла воздействовать на Короля.

Чувствуя себя больной и абсолютно разбитой, Анна подняла голову и посмотрела на происходящее у подножия лестницы, хотя предпочла бы ничего не видеть.

Жених Учинни шел решительной походкой к темному монстру со сверкающим клинком в руке, он поднял его и замахнулся, явно обороняясь от Атоли, который выглядел совершенно равнодушным.

– Вы! Только вы виноваты! Вы пришли сюда и внушаете ей эти мысли... Вы! Я ненавижу вас! – Верон весь дрожал от ярости и готов был защищать Учинни ценой своей жизни. Самозабвенно, как кот маленького несмышленного котенка. – Как вы посмели нарядить ее в это?

– Посмел, – Атоли перехватил запястье человека, и они оба замерли в какой-то танцевальной позе, как будто вот-вот двинутся с места и зазвучит тихая романтическая музыка. – Она только моя!

– Верон! – Анна с трудом поднялась, придерживаясь руками за перила. – Прекрати! Ты выглядишь глупо! – голос девушки снизошел на шепот. – Идиот...

Действительно, что он мог сделать?! Никакой нож не причини...

– Откуда у тебя нож?! Зачем?

Юноша не отвечал, он боролся с существом, которое как будто специально играло – давало надвигаться холодным металлом и отдаляло удар. Атоли не смотрел на девушку на лестнице, но демонстрировал ей, как легко оружие может войти в податливую человеческую плоть и окрасить пол холла красным.

– Она только моя, идиот, – повторил ругательство Атоли, отталкивая Верона, и он упал на пол, а король сделал шаг и наступил попавшейся птичке на грудь сапогом, придавливая.

– Нет! – крикнула Анна и бросилась было вниз по лестнице, но запнулась о подол платья и чуть не упала, в последний момент успев ухватиться за перила. – Ты обещал не причинять ему вреда!

Рука, которую девушка потянула во время падения, болело, а мир перед глазами расплывался, обращая все вокруг в размытые мазки. Будто неумелый художник взял широкую кисть, обмакнул ее в воду и с размаху принялся водить туда-сюда по только что написанной картине, смазывая краски и убивая силуэты.

– Отпусти его... Пожалуйста... Я же еду с тобой...

Она сделала еще один шаг по лестнице вниз.

– Пусти... – Верон пытался убрать ногу с груди, но та оказалась тяжелее надгробного камня. – Анна! Пожалуйста...

– Я раздавлю его. Я его раздавлю. Eго раздавлю я, – Атоли издевался, но говорил так равнодушно, будто его эмоции – это всего лишь каламбур смерти в процессе жизни.

– Нет! Отпусти! – Анна тряхнула головой, пытаясь собраться и сбросить с себя странную напасть. Шаг за шагом – и каждый шаг будто прибавляет сил. Еще несколько шагов – и девушка остановилась прямо перед Королем.

– Отпусти! – прошипела не хуже змеи, до боли сжимая пальцы.

– Отпущу, – передразнил Атоли, изображая точно голос Учинни, но и не подумал убрать ногу от сопротивлявшейся глупой птахи, которая рвалась встать. – Пусть извинится. Ему ведь есть за что... за то... покончить с Вероном, – прошипел в ответ, на мгновение показывая острые зубы и облизывая губы несколькими языками, появившимися на поверхности, как белые черви.

– Она не твоя, не твоя, – юноша продолжал отпихивать от себя ногу, а ладонь короля уже легла на шею Анне, сдавливая и лаская вверх-вниз.

– Я твоя. Отпусти его, – девушка стояла, не шевелясь и молясь про себя, чтобы чудовище отпустило Верона. – Мы уедем. Я сделаю все, что ты захочешь.

– Хорошо, – Атоли не выпустил горла Учинни, но ногу убрал, наблюдая черным бездонным взглядом за тем, как Верон неуклюже поднимается, взлохмаченный и помятый в неравной борьбе, подхватывает нож, чтобы пойти в атаку. Пара секунд, как в замедленной съемке. И король дернул Учинни за себя, потому что лишь ему принадлежала эта трепетная красавица, а затем выбил кинжал из слабой руки. – Идиот! – повторил он фразу девушки. – Приживалка и ничтожество.

А Анна... Анна смотрела на то, во что превратился юноша, и понимала, что чем дальше, тем больше Верон становится ей неприятен. Никакие мыслиФ: "Ты должна быть ему благодарна, что он, с одним ножом бросился на чудище, чтобы помочь!", – не помогали. Наоборот, они извращались в свою противоположность. Не ей он помогал, а не хотел отдать "свое". Не зря же бросил "Тебе придется выйти замуж". Не зря припас заранее нож. А если бы Анна одна явилась, то кому бы он этим ножиком угрожал? Невесте?

Как будто юноша с каждой минутой пропитывался чем-то отталкивающим – как чернильной болотной жижей.

Однако смерти она ему не желала. Хотела лишь одного – чтобы Верон оставил их в покое и дал уехать без безобразных скандалов.

– Ты мне противен, – Анна скривила губы. – Я хотела по-хорошему с тобой попрощаться, а ты. Посмотри на себя в зеркало! Идем, – девушка дотронулась до плеча Короля. – Оставь его.

Атоли усмехнулся. Его черное существо пропитывало дом. И Верон проиграл, так и не начав боя. Как будто до сих пор сидел в жуткой яме и могл никогда оттуда не вернуться.

– Пойдем, – согласился король, проводя длинными белыми пальцами по щеке девушки. – Он никогда не поймет, как тебе идет это платье. Как нам весело.

Анна стиснула зубы. Она никогда бы не назвала происходящее словом "весело", но и обходиться без этого не могла. Каждое ее трепыхание все больше затягивало в темную пучину. Или в паутину – как неразумную пташку, попавшую в сети птицелова.

– Прощай, – бросила девушка бывшему жениху и повернулась, чтобы идти к выходу.

Верон отчаянно завыл. Звучание его голоса пугало и отталкивало. Как будто внутри у юноши сломалась пружина, державшая его все эти годы.