Чтение онлайн

Она оглянулась в поисках чего-нибудь подходящего и задержалась взглядом на Короле.

– Вы изменились, – обронила без удивления, как нечто само собой разумеющееся, и потянула к себе одну из подушек, которые следовало подкладывать под спину.

Король промолчал. Вопросы и ответы констатировали факты... Факты ничего не значили. А изменение в глазах Анны было лишь неуловимым ее шагом к тому, кого та боялась в течение всей жизни, а теперь воспринимала как естественное продолжение себя – тень, через которую долго пыталась переступить, а потом прекратила попытки и, наконец, стала ей сама.

– Если ты замерзла, можно заехать в магазин. Не принято у вас ходить голой. – Атоли напомнил девушке о том, что одежда осталась в борделе, а сама она напоминает рабыню богатого господина, только ошейника не хватает.

Анна недоуменно опустила взгляд и вспыхнула, прижав к себе подушку. Она была достаточно большая, чтобы прикрыть живот и грудь. Девушка поджала холодеющие пальцы на ногах, как будто это могло изменить хоть что-нибудь. Лихорадочно облизнула губы, прокручивая в голове картинку, как ее голой ведут по борделю, выводят на улицу, усаживают в карету. Она пыталась вызвать в себе чувства, которые должны бы возникнуть от подобной мысли – стыд, смущение, гнев, ярость, да что угодно. Но нет, ничего не получалось. И это злило, чем дальше, тем больше.

– Я… Я не могу выйти в магазин, вы сами понимаете, – Анна сглотнула и чуть-чуть подвинула подушку из плюша, который неприятно щекотал. – И не могу явиться такой… – девушка замолчала.

Куда явиться? Домой? Но родовое гнездо графов Торенцо не было ее домом. К Верону? Учинни боялась, что упоминание о нем снова рассердит Короля.

Что выбрать? Позор в магазине или позор перед Вероном?

– Я хочу заехать в магазин, – решительно ответила Анна.

– Как раз хотел предложить остановиться, – карета, словно по велению голоса, резко встала, а Атоли поднялся и открыл дверцу, предлагая Учинни последовать за собой в белоснежный туман. Его не волновало то, что девушка испуганно обнимает подушку, поняв, что обнажена.

Спустился по ступеньке вниз и развернулся, смотря в проем двери черными пронзительными глазами. Аристократ в дамастовом модном сюртуке, обтягивающих брюках и блестящих начищенных сапогах – не тот странный ободранный неряха и бродяжка, явившийся в чужой дом.

– Какое платье ты бы предпочла? – насмешка короля сопровождалась игрой пальцев, натягивающих туман, как паутину и обнажавших витрину магазина с модными женскими нарядами.

Все еще прижимая к себе подушку, поверхность которой в этом странном тумане походила на старый мох, Анна ступила на землю и оглянулась. В ней не было испуга или настороженности, лишь мучительное ожидание в преддверии чего-то, что должно случиться.

– Обычное.

– Тебе выбирать, – король ступил в магазин под звон колокольчика, проплывая мимо стеллажей с тканями и направляясь к нарядам, которые предлагались на выбор. Продавец, больше напоминавший марионетку Атоли, вышел навстречу голой Анне, не проявляя ни малейшего удивления тому, что та не одета.

Человеческое все больше возвращалось к девушке после безумной ночи – безумной даже по сравнению со всем тем, что было раньше, и она шла все медленнее, пока не остановилась, в недоумении оглядываясь.

– И это… это платья?

Пыльный воздух с примесью запаха помета мышей щекотал ноздри, и Анна невольно чихнула. Поежилась и затравленно оглянулась по сторонам, осознавая, чего именно желает от нее Король.

– Тебя что-то смущает? – Атоли не удивился, но все же посмотрел через плечо. и искра интереса появилась в его остром лице с заостренными болезненными чертами – А вот это тебе будет к лицу, – король подошел к платью из дорогой черной ткани с серебряной вышивкой и кружевными манжетами, обнажающим плечи и грудь. – Кажется, словно сшили так, чтобы удивлять окружающих.

Анна облизнула губы. Казалось бы, после всего, что случилось, глупо думать, как будешь выглядеть в глазах других, но люди есть люди. То, что творится за закрытыми дверями, это одно. Там можно развратничать, насильничать, унижать. Некоторым – даже убивать. Но выходя в свет, будь добр соответствовать приличиям.

– Да, возможно. Но это же пошлое платье. Слишком узкое.

– Ты предлагаешь мне сломать тебе ребра? – король удивлялся нестройной логике людей. Он видел девушку именно в этом наряде и ни в каком больше, и не думал даже о том, как это воспримут окружающие.

Чудовищное для других, для Атоли казалось естественным и даже завораживающим.

– Ребра? – сглотнула Анна, не веря своим ушам. – Чтобы… – девушка посмотрела на платье. – Но… Но зачем?

Она выдохнула, стараясь не дрожать.

– Ты хотела одеться. Я привез тебя в магазин. Если ты не можешь влезть в платье, я сломаю тебе нижние ребра... и ты в него влезешь. Мне кажется, ты скрываешь причину своего стыда...

Анна попыталась глубоко вздохнуть, но не чувствовала воздуха. Еще несколько вздохов – мелких, поверхностных, в тщетной попытке вернуть равновесие.

– В нашем мире не принято носить такие открытые наряды.

Девушка задрожала.

– Мне плевать, что думают другие, – спокойно отозвался Атоли. приказывая марионетке снять платье с манекена и расстегнуть. – Ты ведь принадлежишь к другому миру. И нисколько не зависишь от его заботы, от его приличий? Или ты играешь в игры, придуманные людьми?

ГЛАВА 17

Играла ли Анна в игры, придуманные людьми? Да, играла. Еще до вчерашнего дня играла, стараясь соблюдать внешние видимости и внешние приличия. Назвала их "воспитанием" – и играла. С упоением, с отчаянной жаждой. И когда до смешного вальяжно и самодовольно отдавала приказы слугам, и когда целовалась по углам с Вероном, втихомолку желая с тем уединиться. А сама...

Девушка зажала ладонью рот – ее сильно затошнило, но нельзя, чтобы здесь вывернуло. Нужно переждать, передышать. Несколько глубоких вздохов сквозь неплотно сжатые пальцы.

– Я не шлюха. Я не хочу так выглядеть, – слова проговаривались невнятно и с большим трудом, так, будто ему зажало челюсть.

– Никто и никогда не назвал бы тебя шлюхой, ты моя игрушка, – Атоли поднес наряд девушке так, как будто делал ей одолжение. Потом отошел в сторону, дожидаясь, чтобы Учинни все же решилась на необычный шаг. – Но ты и не человек, – через долгую паузу добавил король, у которого в руках появились ножницы и игла на случай, если придется разрезать платье в нескольких местах.

Конечно, его долгая и упорная борьба за сладость души Анны слишком затянулась. Какие глупости таились в попытках его избранницы заключить себя в рамки, как будто она никогда вовсе не окажется под ногами своих потомков и не превратится в землю. Шлюха? Нет, обычный прах...

Девушка смотрел на платье. Руки слегка подрагивали, и от этого вышивка казалась размытой. Или, возможно, просто перед глазами все расплывалось. Подняла взгляд.

Если наедине с чудовищем Анна уже не противилась ничему, а от некоторых воспоминаний всплывал уже далеко не только страх, но выдающее с головой возбуждение.