Чтение онлайн

– Ольга!
– Он не меньше ее удивился этой встрече.

– Храпите на весь бульвар, голубей распугали,- насмешливо глядела она на него сверху вниз.

Она мало изменилась. Из-под пыльника виднелись ее стройные и крепкие, загорелые ноги, ступни, охваченные ремешками босоножек, были узкие, с длинными, ровными пальцами. Он разом вспомнил, как тогда, в первый раз, когда

он увидел ее ступни и нежные, почти детские пальцы с ненакрашенными ногтями, его прожгло острое, нетерпеливое желание.

Он и сейчас помимо воли покосился на них и, как и в тот раз, смутился.

– Что это ты со мною на "вы"?
– только и нашелся сказать. И, пытаясь освободиться от смущения и памяти о былом желании, неуверенно предложил: Садись, покурим.

Она присела на скамью, взяла у него сигарету и закурила, ловко выпустила, округлив по-детски рот, кольцо дыма и, только когда оно рассеялось, сказала, пожав плечами:

– Так ведь сколько не видались...

– Неважно!
– И, не зная, о чем и как с нею теперь говорить и оттого еще больше смешавшись, спросил невпопад: - Как там Нечаев? Я его чуть ли не с самой весны не видел.

– А я так - сто лет,- ответила она безразлично. Но, помолчав, все-таки объяснила: - Он новый период для себя задумал, под фламандцев, вот ему и стала нужна совсем другая модель - с сиськами до пупа и чтоб непременно задница розовая, как полтавское сало. Рубенс, короче говоря, я уже не годилась. Ну и...

– Но ты ведь для него не только моделью была...- вырвалось у него.

– Была, да вся вышла,- равнодушно отозвалась она.- И ничего-то серьезного у нас, собственно говоря, и не было, просто ему тогда нужна была модель - кожа да кости, тут я была в самый раз, дистрофик.

– И вовсе ты не дистрофик,- поспешил он,- совсем наоборот!

– Но и не рубенсовская задница.- Пустила еще одно колечко дыма, долго глядела, как оно все не тает в воздухе.- Хотя вам виднее.

– Тебе,- напомнил он,- мы же, независимо от Нечаева, друзья. Друзья?

– "Ты" так "ты",- согласилась она.- А вот друзья ли?..- Повернулась к нему, и он впервые увидел ее лицо так близко.

Если бы не глаза, светло-серые в рыжих, будто веснушки, крапинках, настороженные и недоверчивые,- глаза всему на свете знающей цену женщины, ей можно было дать все те же семнадцать: ни морщинки, крупный рот со свежими, тугими губами, щербинка в передних зубах, чуть вывернутые задорно наружу ноздри, маленькие нежные уши с дырочками от сережек, почти под "нулевку" остриженные каштановые волосы делали ее и вправду похожей на ленинградскую блокадницу.

– Друзья...- повторила она с вызовом.- Я как-никак женщина, а какие у женщины могут быть друзья-мужчины?
– Отвернулась, прибавила буднично: - Разве что после...

– После чего?
– не сразу понял он, а поняв, почувствовал, что покраснел, как в первую их встречу.

– А вы не разучились краснеть!
– громко рассмеялась она, и настороженность в ее глазах утишилась.- Вот уж не ожидала - здоровенный дядька, а стесняется как... Напугала я вас?
– Но тут же стала серьезной: - Но, если вы хотите, давайте попробуем.

– Что - попробуем?
– и вовсе смешался он.

– Дружить,- ответила она так же серьезно,- авось... А вы что подумали? Помолчала, сказала в сторону: - Только зачем вам это?..

– Тебе,- опять настоял он.- Друзья - на "ты".

– Хорошо, ты,- опять согласилась она.- Зачем тебе дружить со мной? Если б не ты, а другой был, я бы подумала - соломку стелет. А ты...- Но не договорила, достала из матерчатой, расшитой потускневшим мелким бисером сумки, висевшей у нее на боку, недоеденный ситник, раскрошила его в кулаке, бросила крошки себе под ноги.

Словно того и дожидаясь, к скамейке слетелись голуби, стали бойко и жадно клевать, отталкивая друг дружку и злобно отгоняя затесавшихся меж ними бесстрашных воробьев.

Он покосился на голубей, но ничего не увидел, кроме ее ступней, покрытых бульварной кирпичной пылью, узких и смуглых. И не мог отвести от них глаз.

Она все крошила булку, смотрела на голубей, молчала. И вдруг, не оборачиваясь к нему, буднично спросила:

– Что это ты на ноги мои уставился? А говорил - дружить...

– Я?!
– вскинулся он испуганно, пойманный с поличным.- Я - на голубей...И с натугой пошутил: - А от тебя и вправду лучше держаться подальше...

– Это точно, оба целее будем.- Нагнулась, отчего голуби мигом пустились врассыпную, поглядела на свои ноги, пошевелила пальцами, сказала сама себе: Грязные до чего... Весь день ношусь как оглашенная по Москве, дела, дела, дела, чтоб им провалиться... Срам какой!

– Какие же у тебя дела?
– Он никак не мог найти тон, которым надо с ней говорить.- И я вовсе не смотрел на твои ноги, я просто... Так какие же у тебя дела?

– "Птичка Божия не знает ни заботы, ни труда..." - усмехнулась она.Посидел бы ты с мое голышом, да еще на сквозняке, перед дюжиной здоровенных оболтусов, все затекает - спина, шея, руки... Хотя студенты все лучше, чем народные художники, те только и норовят, чтобы прямо с подиума в койку затащить. Правда, платят побольше.- И с вызовом поглядела на него: - А вы-то как? Я хотела сказать - ты-то?

– Хуже не бывает,- невольно признался он,- так худо, что хоть в петлю.- И совершенно неожиданно для самого себя предложил: - Но сейчас-то ты свободна? Давай завалимся куда-нибудь, одно только мне и остается - надраться до потери чувств.

– Прожигать жизнь зовешь?
– И вновь скосила глаза на свои ноги.- С такими-то ногами?! Нет уж, вот когда я в форме буду...- Усмехнулась: - Явление народу...

Рэм Викторович, сам на себя поражаясь, предложил:

– Тогда - в гости, а?..

– К кому?
– удивилась она.- К тебе, что ли?

– Я тут рядом живу, в переулке на Покровке. И я не могу сейчас - один, мне надо, чтоб хоть кто-нибудь рядом...

– А ты, однако же, шустрый, вот уж никогда бы не подумала...

– А ты и не думай...

– Ничего я не думаю!
– резко отрезала она.- Не маленькая. Да и волков бояться...- И с язвительной усмешкой: - Жена, небось, в отъезде, квартира пустая, отчего бы и не пригласить на чашку кофе невинную, глупую девочку... Ты хоть знаешь, сколько мне лет? Тридцать скоро, меня уже ничем не удивишь.- И без перехода: - Если жены и вправду нет, я бы, представь себе, душ приняла, неделю в бане не была. Если, конечно, это тебя не обидит. И если ты действительно недалеко живешь. Хоть ты и не подумавши пригласил, но это уже твои проблемы. Ну что, пошли?
– И первая поднялась со скамейки.