Чтение онлайн

Грегори неспеша подошел к окну и посмотрел на оголяющиеся к осени деревья.

– Если бы он действительно пал в битве, если бы он был мертв, это действительно означало бы конец.

– Счастливый конец.

– Ты забываешь о Синтии, - укорил его Грегори.

– Не я. Послушай!
– он указал рукой в сторону деревянной панели стены.

До слуха двух мужчин, сидящих в богато убранных покоях замка Марлей, донесся звук, слегка приглушенный расстоянием, - дееичий голосок, поющий веселую песенку.

– Похоже это на песню девушки, чей возлюбленный не вернулся со сражения?

– Если принимать во внимание, что дитя и в мыслях не может предположить, что он мог погибнуть.

– Клянусь рамами Христа, если ваша дочь хоть немного думает о нем, она должна быть встревожена. Вчера минула неделя со дня битвы, а от него нет вестей. Клянусь, Грегори, это дает мало поводов для веселья.

– Синтия еще молода - почти дитя. Она мыслит не так, как мы с тобой, и ее не тревожит отсутствие Кеннета.

– Она не утруждает себя мыслями о нем.

– Может быть и так, - резко ответил Грегори.
– Я не знаю.

– То, чего мы иногда не знаем, мы можем угадать. Я считаю, что он мертв, и покончим с этим.

– А если нет?

– Тогда, дурачок, он был бы здесь.

– Но его могли взять в плен.

– Ну и что? Плантации довершат то, чего не сделало сражение. Так что пленник или труп - все едино.

И подняв бокал на свет, он прищурил один глаз, чтобы лучше рассмотреть прекрасный цвет вина. Не то, чтобы Джозеф был тонким знатоком вина, но он любил позы, и в данном случае не мог придумать ничего более подходящего, чтобы убедить своего брата.

– Джозеф, ты ошибаешься, - сказал Грегори, отрываясь от окна и поворачиваясь лицом к брату.
– Есть разница. А что если он однажды вернется?

– О, если-если-если!
– воскликнул Джозеф. Грегори, из тебя бы вышел замечательный казуист, если бы судьба не сделала тебя крестьянином! Ну и что, если он однажды вернется? Ну и что?

– Это известно только Господу Богу.

– Ну тогда и предоставь ему разбираться с этим!
– последовал быстрый ответ. Джозеф допил свой бокал.

Но Грегори покачал головой.

– Слишком велик риск. Я должен узнать, и я узнаю, погиб Кеннет или нет. Если он взят в плен, то мы должны сделать все, чтобы вернуть ему свободу.

– Чума нас всех возьми!
– взорвался Джозеф.
– К чему вся эта суета?

Грегори терпеливо вздохнул.

– У меня есть на то причины, - медленно проговорил он.
– Если тебе надо их напомнить, то мне остается сожалеть о твоей сообразительности. Послушай, Джозеф, ты имеешь гораздо большее влияние при дворе Кромвеля, и ты бы мог здорово помочь мне в этом деле.

– Я жду, пока ты мне расскажешь, каким образом я могу это сделать.

– Езжай к Кромвелю в Виндзор, или где он гам находится? И спроси разрешения выяснить, нет ли Кеннета среди пленных. Если его там не окажется - значит он действительно погиб.

Джозеф сделал нетерпеливое движение.

– Ты что, не можешь положиться на Судьбу?

– Ты думаешь, у меня совсем нет совести?
– с неожиданным пылом воскликнул второй.

– Фу, что за женские капризы!

– Нет, Джозеф. Я стар. Я вступил в осень своей жизни, и я хотел бы перед смертью видеть этих двоих обрученными.

– Старая ворона, ты только и умеешь, что каркать, - добавил Джозеф.

На некоторое время разговор стих, и Грегори твердым взглядом посмотрел на брата, пока тот не отвел плутоватые глаза в сторону.

– Джозеф, ты поедешь к Лорду-Генералу.

– Ну хорошо, - неохотно отозвался Джозеф, положим, я поеду. И что делать, если Кеннет действительно в плену?

– Ты должен упросить Кромвеля даровать ему свободу. Лорд-Генерал не откажет тебе.

– Ты думаешь? Я не столь уверен.

– Но ты, по крайней мере, можешь попытаться это сделать, и кроме того, мы будем наверняка знать, что с ним приключилось.

– Все это мне кажется не столь уж необходимым. К тому же погода портится, ветер переменился, и ревматизм может каждую минуту проснуться в моих костях. Я уже не молод, Грегори, и путешествие в такую погоду - немалое испытание для больного человека, которому за пятьдесят.

Грегори подошел к столу и положил на него ладонь.

– Ты поедешь?
– твердо спросил он, пристально глядя на брата.

Джозеф задумался. Он знал, что Грегори упрямый человек, и если сейчас он откажется, то тот будет ежечасно донимать его рассуждениями о судьбе мальчика и о собственном эгоизме. С другой стороны, мысль о путешествии была ему отвратна. Он не относился к типу людей, готовых пожертвовать личным комфортом ради какого-то щенка, попавшего в плен.

– Ну, раз ты принимаешь это так близко к сердцу, - сказал он наконец, - не приходило ли тебе в голову, что у тебя больше оснований просить Кромвеля и больше шансов на услех?

– Ты знаешь, что Кромвель охотнее прислушивается к твоим словам, чем к моим - возможно потому, что ты знаешь, что нужно сказать в нужный момент, - поддразнил его Грегори.
– Так ты поедешь, Джозеф?

– О, черт возьми!
– не выдержал Джозеф, вскакивая со стула.
– Я поеду, потому что иначе тебя не утихомирить. Я отправлюсь завтра.

– Джозеф, я очень благодарен тебе. Но я буду еще благодарнее, если ты отправишься сегодня.

– Ни за что! Утопите меня - не поеду!

– Поедешь, утопи тебя, поедешь, - убеждал его Грегори.
– Ты обязан ехать, Джозеф.

Джозеф снова заговорил о дожде, о том, что небо хмурится и приближается гроза.

– Ну что значит один день?
– скулил он.

Но Грегори стоял насмерть, пока его брат не сдался и не согласился отправиться немедленно. Ругая мастера Стюарта последними словами за те хлопоты, которые тот ему доставляет, Джозеф отправился укладывать вещи.

Грегори остался сидеть в столовой, в задумчивости глядя на белую скатерть перед собой. Усмехнувшись, он налил себе бокал вина и выпил его. Как только он поставил бокал на стол, дверь распахнулась, и на пороге появилась прелестная девушка лет двадцати. Грегори посмотрел на круглое свежее лицо своей дочери, шелковые каштановые волосы, спадающие на лоб, и почувствовал прилив гордости. Взглянув на нее еще раз, он подумал, что брат прав: она не была похожа на невесту, чей возлюбленный не вернулся с поля битвы. Ее губы улыбались, а глаза - голубые как небо - искрились весельем.