Чтение онлайн

У входа в папский город Скорцени купил небольшой буклет-путеводитель по Ватикану.

«Папа римский, — было сказано в нем, — является епископом Рима, викарием Иисуса Христа, преемником святого Петра, высшим главой вселенской церкви, патриархом Запада, примасом Италии, архиепископом и митрополитом Римской провинции, сувереном города-государства Ватикан, рабом рабов Божьих».

Последний титул, «раб рабов Божьих», показался Скорцени слишком сомнительным, чтобы воспринимать его всерьез, тем не менее…

Судя по дате, путеводитель был издан только неделю назад. В тех четырех брошюрках, которые уже лежали на его столе на вилле Карпаро, титулы папы не перечислялись, поэтому штурмбаннфюрер был приятно удивлен, открыв для себя, что во время дьявольски сложной операции, которую им предстоит осуществить, похищать они будут не дряхлеющего старца с полным набором земных болезней, избранного коллегией таких же старцев-кардиналов своим папой, а, видите ли, викария самого Иисуса и преемника святого апостола Петра…

Нельзя сказать, чтобы это открытие повлияло на его твердое намерение осуществить штурм Ватикана и захватить Пия XII. Однако оно впервые заставило Скорцени серьезно задуматься над тем, какую бурю во всем мире вызовет сия акция. Сколько проклятий будет низвергнуто на его голову! Какой вселенской анафеме станут предавать его имя в тысячах храмов и соборов! И, судя по всему, не только в католических.

Проходить на территорию Ватикана можно было довольно свободно. Но паломников появлялось мало. Зато сразу же бросилось в глаза: опереточная охрана, состоящая из швейцарских гвардейцев, резко усилена. Наряду с постами выставлены еще и патрули. Да и немало из тех гражданских, которые попадались ему в пределах юрисдикции Святого престола, явно принадлежали к секретной службе. Напрашивалось предположение, что папа римский срочно запросил помощи у короля. Очевидно, так оно и было.

Скорцени вдруг почувствовал опасность. Подготовка к операции «Черный кардинал» уже не была тайной ни для итальянцев, ни для американцев и англичан — вот что поразило его.

Надвинув широкополую серую шляпу так, чтобы прикрыть от любопытствующих взоров свои шрамы, Скорцени под руку с Лилией Фройнштаг еще раз не спеша обошел всю территорию Ватикана.

Величественный собор Святого Петра — сто лет упорного труда многих тысяч христиан. Жаль, что нет времени любоваться. На площади Святого Петра сто шестьдесят четыре статуи.

«Перенаселена. Хотя чего тебе волноваться. Даже если бы она оказалась совершенно свободной, места для «блаженного мирянина Скорцени» на ней все равно не нашлось бы. Тем более что здесь, кажется, только святые».

Ага, вот и примыкающий к собору апостолический дворец, сверился он с путеводителем. Три тысячи комнат и двадцать дворов. К чему?

Постепенно Скорцени осмотрел все, что только могло интересовать его как командира диверсионной группы. Кроме, конечно, самых главных объектов — кабинета и покоев папы. Осмотреть все девятнадцать комнат на третьем этаже апостолического дворца, которые составляли «личные покои папы», пока что было невозможно. Как и находящуюся там же Сикстинскую капеллу — место избрания пап. Но, само собой разумеется, с планами и фотоснимками всех интересующих его помещений Скорцени уже ознакомился.

Вторая встреча Курбатова с Конрадом была короткой. Происходила она в доме той же старушки, и разделены собеседники были той же ситцевой занавеской, которая, впрочем, больше не раздражала Курбатова, поскольку ему не очень-то хотелось видеть сейчас лицо немецкого разведчика — разговор, как он считал, должен был выдаться нервным.

Курбатов не стал ждать, пока Конрад начнет задавать вопросы. Этот диалог он решил повести сам.

— Для выполнения задания, о котором шла речь на нашей прошлой встрече, я оставляю группу из трех человек. Под командованием опытного диверсанта капитана Иволгина. С ним остаются ротмистр Чолданов и прапорщик Гвоздев под кличкой Перс. Важно, что все трое сами изъявили желание действовать во исполнение приказов вашего Центра.

Курбатов ждал возражений, приготовился отстаивать свое право следовать к границам рейха, не ввязываясь в какие-то там стычки с охраной концлагерей. Но Конрад долго прокашливался, потом вдруг совершенно равнодушным, вежливым тоном спросил:

— Почему о прапорщике Гвоздеве, об этом вашем Персе, я слышу впервые?

— Он только вчера произведен мною в прапорщики.

— Вами?

— Мной, — так же вежливо подтвердил князь, твердо решив не вдаваться ни в какие объяснения.

— И кем он был до этого производства в чины?

— Унтер-офицером.

— Но ведь его не было в составе вашей группы.

— Я этого не утверждал.

— Что, в свою очередь, позволяет мне утверждать: Перса вам подсунул НКВД. Причем очень удачно.

— Он оказал нам огромную услугу. Активно действует в составе группы. Придется попросить НКВД подослать мне еще несколько таких парней.

— Значит, произведен в офицеры? — все таким же ровным, ничего не выражающим голосом продолжал уточнять Конрад. Было похоже, что он произносит это во сне. — Поскольку обладаете таким правом. Об этом я тоже не знал.

— Предоставленным мне генералом Семеновым, — не сдержал своего слова Курбатов. — Ясное дело, с последующим утверждением производства штабом главнокомандующего.

Из-за занавески донеслось какое-то нечленораздельное мычание, которое могло означать все что угодно, кроме признания за Курбатовым того права, коим он воспользовался.

— Мной подготовлен текст донесения, который прошу довести по своим каналам до генерала Семенова. Оно несколько длинновато и по сути представляет собой короткий отчет о действиях группы, а также производстве в чины. Содержится и просьба о награждении бойцов группы. Что касается капитана Иволгина… Поскольку он намерен действовать в этих краях и после завершения операции, прошу о внеочередном производстве его в подполковники. Чем выше будет звание командира, тем…

— Мы поддержим вашу просьбу, — Конрад поднялся, и его тень начала медленно передвигаться по занавеске от одного светлого квадрата окна к другому. Взад-вперед.

— У вас возникли еще какие-то вопросы ко мне? — решительно встал Курбатов, считая, что и сам вправе прервать их встречу.

— Обязан сообщить, что вы имеете право увести всю группу. Сегодня же или в любое удобное для вас время.

— То есть? Операция отменяется?

— Я бы выразился несколько мягче. За время, что прошло с момента получения директивы из Центра и которое понадобилось вам на переход из Иркутска, ситуация, а вслед за ней — и взгляды руководства на важность этой операции несколько изменились. Однако она не отменена, нет. Мы признательны вам за то, что не стали возражать против выделения нескольких господ офицеров своей группы. Однако лично вам приказано следовать к границам рейха.

— Вот как? — удивился Курбатов. «Атаман решил продемонстрировать немцам характер? — подумалось ему. — Рискованно, если учесть, для чего я понадобился ему именно в Берлине».

— Простите, это приказ главкома Семенова?

Конрад остановился напротив него, и Курбатов вынужден был наблюдать, как тень тайного германца достает из кармана сигареты и медленно, источая аристократизм жестов, прикуривает. Не предлагая ему.

— Я не стану уточнять, откуда именно исходит сам смысл приказа.