Чтение онлайн

Люди Амураэля получили приказ ждать. Мы вошли внутрь одни.

Хайон, – вновь скользнул по мне шепот. Все так же никакого источника, никакого направления.

Когда-то эту крепость называли Монументум Примус. Ныне это был разрушенный замок в глубине коры Маэлеума, сотворенный из обтесанного рабами камня и выветривающихся костей чудовищных варп-змеев.

Мне доводилось бывать в местах, где смердело от помпезных и бесполезных молитв, и ходить по планетам, где я был единственным живым существом, однако ни одна церковь или храм не казались столь безвкусными, а ни одна тюрьма или объект одиночного паломничества – столь запустелыми.

Не уверен, кто вызывал у меня больше отвращения – те, кто молился здесь, как глупцы преклоняют колени перед алтарем, или же те, кто осквернил эту гробницу из кощунственной амбициозности.

Крипта была безжизненной, но далеко не пустой. На молитву сюда собирались призраки, бесплотные и практически безмолвные. Здесь были тени коленопреклоненных зверолюдей, птичьи вопли и звериный рев которых украло время, оставив лишь придыхательные подобия звуков, когда-то издававшихся живыми глотками. Были воины в голубовато-зеленой броне Сынов Гора, стоявшие в мрачном созерцании или бившиеся в поединках над костями своего отца. Были захватчики из Детей Императора, хохочущие, убивающие, казнящие.

Орды сражающихся воителей. Армии верующих. Мгновения времени накладывались друг на друга, попадая под чары духовной значимости этого святого места.

– Искандар, – тихо и серьезно произнес Амураэль. – Ты не мог бы…

Я кивнул. Сделав жест рукой, я изгнал неупокоенных мертвецов, вытеснив воплощения энергии из огромного помещения. Это было все равно что развеять пригоршню песка по ветру. Без этих отголосков зал погрузился в подлинную тишину. Оставшись в одиночестве, мы подошли к саркофагу.

Тело, покоившееся в этом гробу, исчезло много лет назад. Сперва его уволокли, словно дичь на охоте, чтобы препарировать на мерзких столах мясников-хирургов III Легиона, а затем его забрали Абаддон и первые из Эзекариона после уничтожения Гора Перерожденного. То, что сохранилось от трупа Магистра Войны – генетические трофеи, которые только и оставил нетронутыми внутри ограбленного мертвеца Фабий Байл – содержались в безопасности внутри Высшего Апотекариона на борту «Мстительного духа», заключенные в стазис и охраняемые сотней боевых роботов из нашей Синтагмы, которые были поставлены под контроль разума Анамнезис.

Возможно, вам придет в голову невежественная, однако не лишенная справедливости мысль, будто одних только генетических образцов Гора было бы нам достаточно, чтобы организовать непрерывную поставку девятнадцати биосинтетических органов, которые нужно имплантировать для создания космических десантников из мальчиков-людей. Это не так, каким бы гением ни был апотекарий. Процесс планировал сам Император, что уже говорит о потребном для его воплощения интеллекте, а осуществлялось все при помощи колоссальной движущей силы технологий Тронного Мира и уникальному доступу к реликвиям Темной Эры.

Даже сейчас в Империуме можно добиться медленного вымирания ордена Адептус Астартес, похитив его геносемя, хотя их воины-медикэ обладают всей информацией и поддержкой, которые нужны, чтоб заново спроектировать прогеноидные железы и создать новых космических десантников. Разумеется, подобное осквернение входит в число любимых расправ у Девяти Легионов. Ничто не доводит орден до такого отчаяния, ничто так не пятнает позором, как кража их будущего.

А что же сами Легионы? Стали бы мы грабить наших кузенов с разбавленной кровью и их потомков в Империуме, будь мы способны с легкостью создавать новые органы геносемени? Стали бы вырезать друг друга за частицы знаний или выплачивать целое состояние службой и ресурсами демоническим кузницам Мезханикума, если бы могли просто творить чудеса без их бесценного опыта? Мы привязываем демонов к нашим боевым машинам, чтобы те продолжали работать. Создаем кошмарные гибриды из демонической плоти и холодного металла, чтобы заменить технологию, которую больше не можем воспроизводить.

Запомните это, поскольку контекст очень важен для восприятия этой истории. Мы насмехаемся над Империумом за то, как вы выставляете добродетелью невежество ограниченного ума, но и мы потеряли столь многое. Быть может, даже больше. Ваши хозяева скрыли знание от вас, сожгли его дотла, или же оно сгинуло по мере естественного течения времени. Мы же, напротив, наблюдали, как оно ускользает у нас сквозь пальцы, даже когда мы пытались его удержать.

Нигде не бывало лучше примера этому, чем в покрытой позором крипте на Маэлеуме.

Один из призраков не развеялся. Он наблюдал, как мы втроем приближаемся к нему, и поочередно переводил на каждого из нас свои старые, очень старые глаза. Когда его осуждающий взгляд опустился на меня, я ощутил угрозу, как будто к доспеху прикоснулся клинок. Как долго он пробыл здесь? Был ли он здесь всегда, даже когда этот склеп населяли обманутые сыны Магистра Войны, и обрел форму в вакууме, образовавшемся в их отсутствии?

Дух был человеческим, хотя в его душе кипели воспоминания и переживания, накопленные за века. Кем бы он ни был при жизни, он становился свидетелем событий и существовал куда дольше, чем отпущено обычному смертному. Его форма – то, что применительно к варп-сущностям мы называем «корпус» – оставалась стабильна и не менялась. Длинные волосы были темными и нечесаными. Кожа, сильно похожая на мою, обладала смуглым окрасом, обычным для тех цивилизаций, которые растут в экваториальных областях миров вроде Терры. На нем были надеты выцветший черный плащ путника и простое, изношенное в странствиях одеяние. Щеки были покрыты слезами – слезами из белой туши. Четыре дороги скорби представляли собой татуировки в виде крошечных надписей, спускающихся из уголков глаз.

Это была – или была при жизни – не подвергшаяся мутации женщина.

Я потянулся к призраку варпа с расстояния в дюжину метров, искривив пальцы так, словно собирался раздавить ему гортань телекинезом. В ответ на призванную мною энергию в воздухе взвихрился незримый ветер. Волосы призрака заколыхались в его дуновении.

Телемахон мешкал, не подходя ближе. Он наклонил голову, и я услышал урчание связок волоконных пучков в его бронированном вороте. Амураэль остановился в полушаге за ним, перевод взгляд с привидения на дисплей сканера в перчатке своего нартециума. Рядом со мной Нагваль глядел на духа светящимися глазами, приоткрыв пасть. С сабельных клыков капал яд.

Хайон, – донесся шепот в последний раз, и призрак улыбнулся.

– Искандар Хайон, – произнесло видение абсолютно человеческим голосом. – Телемахон Лирас. И Амураэль Энка.

Я опустил руку. Нарастающий ветер стих. Внезапно встретив смертную женщину там, где не имело права находиться ни одно живое существо, мы трое молчали.

– Вы отведете меня к Эзекилю Абаддону, – она сказала это, не приказывая, а словно рассказывая о своем воспоминании. Воспоминании о том, чего еще не случилось.

– И зачем нам это делать? – поинтересовался я.

– Потому, что у меня есть для него предостережение, – совершенно спокойно ответила она, – и я принесу ему будущее.

Амураэль с Телемахоном просто неотрывно смотрели на нее. Я задал вопрос, вертевшийся у всех нас на языке:

– Кто ты?

Она сказала нам. Назвала одно-единственное имя, хотя в последующие годы другие дали ей множество иных прозваний. Вот так я и встретил Мориану, Плачущую Деву, Оракула Осквернителя, Пророчицу Черного Легиона.