Чтение онлайн

Оказалось, обиженная жизнью тихоня Хару с другими вела себя совершенно иначе и даже усугубила неприязнь Сано.

– Да, она поступила плохо, но это еще не доказывает, что Хару кого-то убила, – упорствовала Рэйко.

Судья Уэда нахмурился.

– Будь ты меньше привязана к Хару и относись терпимее к Черному Лотосу, то заметила бы, что ее поведение указывает скорее на вину, чем на отсутствие таковой.

Рэйко заметила это, но ее возмутила бесчестная травля, оправдываемая личными чувствами и вялыми обвинениями.

– Горячность Сано может стоить нам всем головы. И зачем ты позволил ему забрать Хару?!

– В целом я был согласен с его решением. Как я уже говорил, велика вероятность того, что Хару виновна. И сегодняшнее происшествие подтверждает мою точку зрения: Хару опасна и должна находиться в тюрьме.

– Поверить не могу, что ты принял его сторону.

Судья погрустнел.

– Дочь моя, я многое готов для тебя сделать, но укрывать преступников не намерен. Ты должна вверить Хару закону. Возвращайся к себе и помирись с мужем.

Чуть не плача от досады, Рэйко выбежала из дома. Теперь и отец ополчился против нее, но она все равно не сдастся и призовет убийц к ответу.

Когда Сано в компании Хираты въехал в ворота своего дома, в освещенном факелами дворе им встретились сыщики Канрю, Хатия, Такео и Тадао. Канрю с Хатией были в тех же потрепанных кимоно, в каких выдавали себя за паломников. Сано спешился, и все четверо пали перед ним ниц.

– Простите нас, сёсакан-сама! – хором заголосили они.

– В чем дело? – спросил Сано. – Вы же должны быть в храме!

В этот миг ворота распахнулись и во дворе показались носильщики с паланкином. Сано оторопел. Если Рэйко прибыла только сейчас, то где она пропадала весь день и что делала?

– Черному Лотосу удалось нас раскрыть, – ответил Канрю. – Было бессмысленно продолжать слежку, вот мы и вернулись.

Носильщики опустили паланкин, и Рэйко выбралась наружу. По ее взгляду Сано догадался, что она уже знает о Хару. Вздернув подбородок, Рэйко прошествовала до дверей.

– Встаньте, – приказал Сано своим людям, и те подчинились. Его сердце уже отбивало бешеный ритм в предчувствии новой ссоры. – Расскажите мне, как все было.

– Я проник в ту часть храма, где обитает духовенство, – начал Канрю, – как вдруг появился священник. Он сказал, что я должен покинуть храм, и выпроводил меня за ворота.

– Со мной было так же, когда я пытался найти потайные ходы под строениями, – признался Хатия.

– А мы сказали священникам, что хотим вступить в секту, – произнес Тадао. – Они оставили нас в зале с другими двенадцатью парнями. Потом нас порасспрашивали, накормили обедом и оставили медитировать над тем, насколько мы созданы для Черного Лотоса. Через некоторое время священники выбрали нас и отвели на улицу. Сказали, что мы не годимся в послушники, поэтому должны уйти.

– По их глазам было видно, что они знают о нас, – добавил Такео.

– Члены секты не случайно вышвырнули всех в один день, – произнес Канрю. – Они сразу нас вычислили. Им было известно, зачем мы явились.

– Кто еще, кроме меня и Хираты-сан, знал о вашем задании в храме? – спросил Сано, мучимый подозрением.

– Только сыскной отдел, – ответил Хатия.

Распустив людей по домам, Сано сказал Хирате:

– Среди нас, судя по всему, есть шпион Черного Лотоса.

Сано опечалило, что кто-то из его верных вассалов оказался предателем, так же как и новость о том, что в секте сочли необходимым наблюдать за ним, а его соглядатаев изгнали из храма. Может, обвинители Черного Лотоса не лгали? Однако если сектанты промышляют злодейством, разве оставили бы они его шпионов в живых? Впрочем, они могли испугаться огласки.

– Придется нам отыскать этого предателя и избавиться от него, – сказал Хирата, промокая куском материи глаз, пострадавший от ногтей Хару. – Я-то думал, что знаю наших людей, – добавил он с горечью, – и никогда не имел причин усомниться в их верности вам. Уж если Черный Лотос сумел купить честь самурая, он должен быть очень силен... и опасен.

– Значит, будем наблюдать за ним, пока не узнаем всей правды, – сказал Сано, подходя к дверям. – По крайней мере нужная нам преступница схвачена.

В гостиной они застали Мидори и Рэйко. Миловидная служанка О-хана подавала чай. Увидев вошедших Сано и Хирату, женщины поклонились. Мидори и О-хана пробормотали слова приветствия, но Рэйко не удостоила мужа ни словом, ни взглядом. Она сидела, выпрямив спину и поджав губы. Сано крепился, готовясь к противостоянию.

Мидори подняла на Хирату радостный взгляд, в котором тотчас отразилось удивление.

– Что у вас с глазом? – воскликнула она.

– Пострадал на задании, – похвастался Хирата.

– Дайте взглянуть. – Мидори вскочила и подалась к нему, чтобы осмотреть рану. – Болит сильно?

– Да нет, не особенно.

Вдруг Мидори странно изменилась в лице и отпрянула от Хираты.

– Смотрите ничего не закапывайте! – выпалила она, словно всю ее заботливость как ветром сдуло.

Сано и Хирата оторопело уставились на нее. У Рэйко дрогнула скула. А О-хана подбежала к Хирате.

– Все равно больно, – защебетала она. – Пойдемте же в кухню, я сделаю вам травяную примочку...

Увлекаемый служанкой Хирата оглянулся на Мидори. Та мгновение поколебалась и бросилась следом. Сано тем временем сел напротив Рэйко.

– Что такое с Мидори? – удивился он.

Рэйко неотрывно смотрела на чашку, которую держала в руках. На вопрос Сано она только пожала плечами. От нее так и веяло отчуждением.

– А где Масахиро?

– Спит.

Ее тихий голос звучал натянуто, а свет фонаря в чайной чашке дробился – так сильно она ее стиснула. Повисла зловещая тишина, какая бывает перед грозой; отдаленные голоса девушек звенели, словно колокольчики на ветру.

– Как ты мог арестовать ее? – произнесла Рэйко, все еще не поднимая глаз.

– А как ты могла ездить в храм и Синагаву, когда я запретил? – возмутился Сано, оскорбленный ее неучтивостью и откровенной критикой в его адрес. – Ты ведь туда ездила, да? Вот почему ты вернулась так поздно.

Рэйко пропустила упрек мимо ушей, но Сано понял, что прав.

– Ты даже не сказал, – горько продолжала она. – Не загляни я к отцу домой, так бы и не узнала, что с ней.

Сано подавил приступ ярости. По правилам Рэйко, конечно, должна была признать поражение, но и ему, если он хочет мира, лучше быть великодушным.