Чтение онлайн

– Куда это ты? – раздался громкий окрик.

Мидори, вздрогнув, обернулась и поймала на себе пристальный взгляд монахини из-за печатного станка. Священники двинулись к ней.

– В уборную, – выкрутилась Мидори, только теперь поняв, что все здесь следят друг за другом.

– Пойдешь с ней, – сказал монахине один из священников.

По пути в туалет и обратно та не спускала с Мидори глаз. Незадачливая беглянка вернулась к работе. Через некоторое время она прошептала Тосико:

– Помоги мне выбраться.

Подруга провела ножом меж столбцов напечатанных иероглифов.

– Я попытаюсь отвлечь остальных.

– Когда? – тревожно спросила Мидори.

– Надо выждать время. Просто будь начеку и не торопись. Когда я подмигну, беги.

Теперь Мидори была рада, что доверилась Тосико. Именно такой сметливой помощницы ей и недоставало.

– Нельзя было оставлять Хару в тюрьме, – сказала Рэйко мужу.

Был уже вечер, когда они ехали по Нихомбаси в сторону замка. Рэйко сидела в паланкине, а Сано шел рядом, ведя лошадь под уздцы. Открывали шествие Хирата и сыщики. Незадолго до отъезда Сано закончил дознание в тюрьме, сообщил Рэйко о результатах и сказал, что пора домой. Рэйко совсем не хотелось бросать Хару одну, и с версией мужа она была не согласна, но из боязни подорвать его репутацию удержалась от критики на людях и до сих пор молчала.

– С Хару все обойдется, – ответил Сано. – Я выделил для нее двух своих охранников, а о ранах позаботится доктор Ито. Надзиратель предупрежден, что будет разжалован, если с ней случится нечто подобное. Тюремщиков, которые надругались над ней, я приказал высечь. Они ее больше не побеспокоят.

– Но ведь ты нашел не всех нападавших. – Рэйко передала то, что слышала от Хару. – Куда исчез третий?

– Было только двое, – возразил Сано, когда они замедлили ход, пробираясь через торговые ряды. Сказал как отрезал.

Предчувствуя бурю, Рэйко собралась с силами.

– Хару говорит: трое.

– Мы с Хиратой опросили всех, кого нашли в тюрьме, проверили, где они были прошлой ночью, обыскали казармы на предмет испачканной кровью одежды, – отчитывался Сано, – и не видим причин думать, что в нападении замешан кто-то, помимо тех двух тюремщиков.

– А что, если он был не из тюрьмы? – спросила Рэйко, все же беспокоясь о несоответствиях в его с Хару версиях. – Я думаю, он священник из Черного Лотоса. Пытался запугать Хару, чтобы она созналась в убийствах и поджигательстве.

– Точнее, она так сказала, – скептически заметил Сано. – Когда двое тюремщиков повинились, я расспросил их о том, как все было. Они говорят, что только велели Хару молчать, и больше ничего. Заключенные из соседних камер тоже ничего не слышали.

– Эти тюремщики, должно быть, сектанты и покрывают своего главаря, – возразила Рэйко. – А заключенные могут лгать из страха перед тюремщиками.

Сано покачал головой. Его профиль стал тверже – было видно, что он раздражен.

– Если кто и лжет, то Хару. Она явно пытается использовать случившееся, чтобы выбраться из тюрьмы. Я в отличие от тебя на это не куплюсь.

Рэйко задумалась над фразой Хару о мальчике, и сомнения снова напомнили о себе.

– Ты что-то сказала? – спросил Сано, с подозрением глядя на нее через окно.

– Нет, ничего. – Рэйко отвернулась, чтобы он не разгадал ее мыслей.

Надо как-то сказать ему, что Хару опознала в ребенке сына Тиэ, но тогда он станет выпытывать, что еще говорила Хару. Отношения с мужем виделись Рэйко неким домом, который они строили вместе, а ее тайны – невидимыми трещинами в фундаменте. Решение утаить что-либо от Сано подрывало основание дома; каждый сдвиг в этом деле разрушал ее брак, дотоле незыблемый. Рэйко захотелось все бросить, помириться с Сано и наладить семейный уют, однако в сложившейся ситуации она считала нужным стоять за Хару. К тому же в глубине души чувствовала, что права, защищая ее. Досадуя на упорное нежелание Сано принять ее сторону, она сказала:

– Что говорить, удобно прикрываться "случайным" нападением. Ведь если бы ты не забрал Хару из отцовского дома, ничего бы не произошло. Неужели тебе доставило удовольствие отдать невинного человека в руки убийц?

– Дело не в том, что мне нравится, а что не нравится. Дело в уликах. – Сано отвечал с горячностью, и Рэйко поняла, что задела его за живое. Очевидно, он был не настолько уверен в виновности Хару, как ему хотелось, и боялся покарать незаслуженно. – Хару – преступница, а тюремщиков не раз уличали в подобных надругательствах.

– Ты, похоже, решил опустить доказательства в ее пользу, – рискнула возразить Рэйко, видя, что Черный Лотос вот-вот возьмет верх.

Сано пораженно воззрился на нее.

– По-твоему, я ради собственной выгоды подтасовываю улики? Ты, должно быть, совсем помешалась на Хару, если считаешь меня способным на такую низость!

Рэйко спохватилась, что зашла слишком далеко и своими попытками поддеть Сано сделала только хуже.

– Я так не считаю. Я только хотела, чтобы ты взглянул на вещи беспристрастно и изменил...

– Ты еще смеешь учить меня беспристрастности? – Сано выглядел взбешенным. – Ты, проявляющая пристрастие во всем, что касается Хару! Она для тебя теперь дороже всего! – кричал он, забыв, что вокруг люди. – Как ты не видишь: она же тебя портит! Ты становишься такой же упрямой и изворотливой! Давай оставайся с ней, если тебе так нравится. Пусть ломает нам жизнь. Мне уже все равно – вы обе мне осточертели!

Ярость и боль мужа ужаснули Рэйко. Она поняла, что Сано видит корень их размолвки в ее дружбе с Хару и что своими необдуманными словами она убила последнюю надежду на воссоединение. Как теперь объяснить, сколь многое поставлено на кон – не одна правда о Хару, но и его честь, – да так, чтобы он не вспылил окончательно?

Впрочем, Сано не оставил ей шанса.

– Довольно лезть в мои дела и прекословить! – отрезал он с каменным от гнева лицом. – Либо ты образумишься, будешь относиться ко мне с должным почтением и держаться в стороне от расследований, либо...

Тут он, похоже, заметил, что кричит, с отрешенным видом вскочил на коня и помчался вперед, оставив Рэйко одну на руинах семейной жизни. Он грозил ей разводом! Представив, какой беспросветный мрак ждет ее в будущем, она поняла, что не вынесет этого.

Сано ехал теперь вровень с Хиратой, терзаясь предъявленным ультиматумом. Все-таки Рэйко его жена и мать его сына. До того как она втянулась в это проклятое дело, у них было столько счастливых дней, преодоленных вместе трудностей, приключений... На самом деле Сано не хотел порывать с ней, но и терпеть ее выходки не было мочи. "Ничего не поделаешь: если Рэйко не уймется, придется ее отослать". Так думал Сано, впрочем, лицо его оставалось бесстрастным, скрывая печаль и тревогу.

– Может, мне кажется, – раздался голос Хираты, – но мы все больше забираемся в проулки. Все выезды на главные тракты перегорожены.