Чтение онлайн

– Сей документ открывает истинные намерения сёсакан-самы. – Старейшина театральным жестом развернул листок и выставил на всеобщее обозрение.

Сано увидел свой собственный почерк и похолодел, узнав недавно написанное письмо.

– Перед вами послание, отправленное сёсакан-самой достопочтенному канцлеру Янагисаве, – объявил Макино. Глумливо взглянув на Сано, он прибавил: – Порой обычная проверка на почтовой станции дает кое-что интересное.

Похоже, сподручные Макино перехватили письмо у гонца. Сано заметил встревоженный взгляд Хираты, но не мог предотвратить грядущую катастрофу.

– Ваше превосходительство, вы позволите зачитать важный отрывок?

– Да-да, прошу, – ответил заинтригованный сёгун.

Макино, надувшись от важности, продекламировал:

– "Господин канцлер, я вынужден сообщить вам об одном обстоятельстве, которое может пагубно отразиться на правлении дома Токугава. Расследуя некое преступление в храме Черного Лотоса, я обнаружил, что секта получила доступ к высшим чинам бакуфу и возможность влиять на сегу-на. Полагаю также, что секта замешана в недавнем убийстве министра святилищ и храмов, который противился ее распространению. Горожане обвиняют Черный Лотос в похищениях, вымогательстве и нападении на людей, и обвинения эти слишком многочисленны, чтобы их отрицать. Тем не менее сёгун запретил мне осматривать храм Черного Лотоса – потому, вероятно, что его принудили покрывать тайные махинации сектантов. В связи с этим прошу вас вернуться в Эдо, дабы совместными усилиями выяснить, какие цели они преследуют, и пресечь их узурпаторские поползновения".

Повисла зловещая тишина – гулкая, точно эхо разорвавшейся бомбы. Сано понял, что главный старейшина лелеял это письмо, дожидаясь удобного момента. Когда же он догадался, к чему клонит Макино, в голове у него начал зреть план защиты.

– И как это понимать? – недоуменно воскликнул сёгун.

– Я хотел ознакомить канцлера Янагисаву с положением, создавшимся вокруг Черного Лотоса, – ответил Сано, проявляя чудеса выдержки. – Я надеялся, что он убедит ваше превосходительство в том, насколько секта опасна и как важно защитить от нее нацию.

– По сути, вы предложили канцлеру вступить с вами в сговор против религиозной секты, обитель которой расположена на территории фамильного храма Токугавы, – ввернул Макино. – Вы хотели, чтобы он помог вам уничтожить Черный Лотос – соперника в борьбе за власть в бакуфу. – Здесь Макино повернулся к сёгуну. – Ваше превосходительство, это письмо убедительно доказывает, что сёсакан-сама замышляет против вас смуту.

Цунаёси ахнул, прижав тонкую руку к груди. Он смотрел на Сано замершим взглядом, в котором угадывались смятение и ужас.

– Это правда?

– Нет! – негодующе выпалил Хирата. – Мой хозяин – ваш верный слуга и сторонник!

– Разумеется, они будут все отрицать, ваше превосходительство, – пожал плечами Макино. – И первый вассал сёсакан-самы, несомненно, с ним заодно.

У Сано в голове не укладывалось, как так вышло: пришел за разрешением спасти Мидори, а получил обвинение в государственной измене. Макино, как противник, был хитер и беспощаден, и Сано нужно было одолеть его, не применяя силу, и не допустить рецидивов в будущем.

– Боюсь, возникло недоразумение. Почтенный глава старейшин, видимо, погорячился и неверно истолковал мои слова. Предлагаю забыть это обвинение и перейти к плану спасения Ниу Мидори.

– Измену не забывают, – фыркнул Макино. – Ваше превосходительство, он пытается уйти от наказания, морочит нам голову. Вот они, уловки труса и предателя!

– Не смейте оскорблять сёсакан-саму! – вскинулся Хирата.

Старейшина не унимался, клеймя Сано, Хирата время от времени порывался протестовать, следователь его усмирял. Внезапно посреди этого выяснения отношений сёгун поднял руки и закричал:

– Прекратите! Я больше не вынесу этого гвалта!

Все разом умолкли. Сёгун поморщился, прижав ладони к вискам.

– Из-за вас у меня разыгралась мигрень. Мне не верится, что мой сёсакан-сама замышляет злое против меня, как и в то, что глава старейшин Макино клевещет на товарища по службе. Я уже не знаю, что и думать!

Он замахал руками на собравшихся.

– Вон! Все вон! От вас ни минуты покоя!

Сано, Хирата, Макино и перепуганные чиновники поспешно поклонились и вскочили.

– Ваше превосходительство, – вкрадчиво начал Макино.

– Если вы, э-э, убеждены, что Сано-сан предатель, представьте другие доказательства, помимо письма, – произнес Цунаёси с необычной для него решимостью – порождением крайней досады. – А вы, – обратился он к Сано, – если хотите, чтобы я разрешил вызволить вашу девицу из Черного Лотоса, докажите, что ее нужно спасти. До тех пор не желаю слушать ни того ни другого!

Не принявший же истинного закона

Да будет ввергнут в пучину ада

И сгинет на века во тьме и мерзости,

Одолеваемый полчищами демонов.

Сутра Черного Лотоса

– Мы не можем спасти Мидори, не ослушавшись сёгуна и не покрыв себя позором, но оставлять ее на милость Черного Лотоса тоже нельзя, – говорил в отчаянии Хирата. – Что же нам делать?

Они шли по дорожке между каменными стенами, ведущей к окраинам замка Эдо. Подлость Макино выбила Сано из колеи, но сейчас он заставил себя сосредоточиться на их главной задаче.

– Только один человек способен помочь нам раскрыть дело, разгромить Черный Лотос и выручить Мидори. Это Хару.

Хирата воззрился на него, не веря своим ушам.

– Да ведь она только и делала, что врала напропалую и настраивала вас с госпожой Рэйко друг против друга. Как можно возлагать на нее надежду на спасение Мидори!

– Есть еще шанс выудить из нее правду и наведаться в храм с позволения сёгуна, – ответил Сано.

Войдя во двор собственного поместья, он кликнул конюха и велел подать лошадей.

– Куда мы едем? – спросил Хирата.

– Повидать судью Уэду.

Вскоре они очутились в правительственном округе Хибия. Оказавшись в кабинете судьи, Сано сказал тестю:

– Мне хотелось бы провести суд над Хару. Могу я рассчитывать на ваше содействие?

– Разумеется, – ответил Уэда. – Вы нашли улики, доказывающие ее вину?

– Нет, – признался Сано. – Однако имеются веские причины заставить Хару сказать правду о себе и о Черном Лотосе.

Он поведал об исчезновении Мидори, о том, как сёгун запретил ему осматривать храм и как глава старейшин Макино обвинил его в измене.