Чтение онлайн

Я не очень-то надеюсь на успех вашего побега. Они погонятся за вами, потому что вытянут из меня все подробности, если только мне не удастся от них удрать. Я знаю достаточно, чтобы навести их на ваш след…»

— Что, черт возьми, происходит? — прервал меня Лейтенант. Он знал, что некоторые из нас владели тайной, в которую он не был посвящен. — Слушайте, хватит нам играть друг с другом в прятки!

Я посмотрел на Молчуна и предложил:

— Думаю, мы должны рассказать об этом всем, хотя бы для того, чтобы знание не было утеряно.

Молчун кивнул.

— Душечка — это Белая Роза, Лейтенант.

— Что? Но…

— Да. Мы с Молчуном знаем это со времени битвы при Чарах. Ворон первым раскрыл секрет. Поэтому он и дезертировал. Он хотел убрать ее с глаз Госпожи как можно дальше.

Ты ведь знаешь, как он любил девчушку. По-моему, кое-кто из вас догадывался, в чем дело.

Мое заявление не вызвало бури эмоций. Удивился один Лейтенант. Остальные подозревали нечто в этом роде.

Больше в письме Капитана ничего существенного не было. Слова прощания. Предложение выбрать на его место Лейтенанта. И последнее, личное обращение ко мне:

«Обстоятельства, похоже, навязывают вам тот выбор, о котором ты говорил, Костоправ. Разве что ты сумеешь скрыться от Взятых там, на юге». Я точно слышал его ехидный смешок, сопровождавший эти слова.

Одноглазого интересовало, куда девалась отрядная казна. Давным-давно, находясь на службе у Госпожи, мы как-то захватили целое состояние в монетах и драгоценностях. Казна путешествовала с нами все эти годы, деля с нами радости и беды, — наша тайная страховка на черный день.

Молчун сказал, что казна осталась в Черепичнике у Старика. Вынести ее не было никакой возможности.

Одноглазый не выдержал и разрыдался. Этот сундук был для него важнее всех превратностей судьбы, как прошлых, так настоящих и грядущих.

Гоблин начал издеваться над ним. Полетели искры. Лейтенант собрался было вмешаться, как вдруг чья-то голова просунулась в дверь:

— Вы, ребята, лучше поднимитесь на палубу да посмотрите!

И он исчез, не дав нам возможности выяснить, о чем речь.

Мы поспешили на главную палубу.

Корабль, подгоняемый течением и приливом, отплыл уже от порта на добрые две мили. Но отсветы черного замка освещали и нас, и Арчу примерно так же, как солнце сквозь дымку облаков.

Замок был эпицентром огненного фонтана, залившего небо заревом на несколько миль. В пламени колыхалась громадная фигура. Губы ее шевелились. Медленные, протяжные слова эхом прокатились по порту:

— Ты сука, Ар дат!

Все-таки я правильно их разобрал.

Фигура медленно, лениво подняла руку и указала на Черепичник.

— Им удалось затащить туда достаточно трупов! — прохрипел Гоблин. — Старый подлец выходит из могилы.

Все замерли, завороженные зрелищем. Я тоже замер, а в мозгу билась лишь одна мысль: повезло нам, что мы вовремя удрали! В тот момент я не способен был сочувствовать людям, которых мы оставили там. Я мог думать только о себе.

— Ой! — воскликнул кто-то еле слышно. — Смотрите туда!

На стене Черепичника образовался светящийся шар. Он быстро разбухал, переливаясь всеми цветами радуги. Выглядел он великолепно — точно громадная, медленно вращающаяся луна из цветного стекла. Достигнув не меньше двухсот ярдов в диаметре, он оторвался от Черепичника и поплыл по направлению к черному замку. Громадная фигура протянула руку, пытаясь заграбастать шар, но тщетно.

Я хихикнул.

— Что тут смешного, черт побери? — сердито спросил Лейтенант.

— Я просто представил себе, что должны испытывать, глядя на это, жители Арчи. Они никогда не сталкивались с колдовством.

А разноцветный стеклянный шар, крутясь, уплывал все дальше. На мгновение он повернулся к нам стороной, которую я прежде не разглядел. Сторона эта была лицом Госпожи. Ее огромные стеклянные глазищи вперились прямо в меня, прожигая насквозь.

— Я тебя не предавал, — невольно вырвалось у меня. — Это ты меня предала.

Клянусь всеми богами, между нами протянулась незримая ниточка. Что-то в ее глазах сказало мне, что она услышала и что обвинение больно задело ее. Потом шар повернулся, и больше я ее лица не видел.

Шар поплыл прямо в огненный фонтан и исчез. Мне почудилось, будто я снова слышу этот низкий голос, медленно выговаривающий слова:

— Ты попалась, Ардат!

— Эй! Смотрите сюда! — воскликнул чей-то голос, и мы повернулись к Черепичнику.

Над стеной, откуда Госпожа начала двигаться к своему супругу, вновь появился свет. Сначала я никак не мог понять, что происходит. Свет приближался к нам — мерцая, поднимаясь и опускаясь.

— Это ковер Госпожи, — знаками сказал Молчун. — Я видел его раньше.

— Но кто?..

В Черепичнике не осталось никого, кто умел управлять ковром. Все Взятые были у черного замка.

Ковер ускорил полет, перестав вихлять вверх-вниз и стремительно набирая скорость. Он приближался к нам, все быстрее и быстрее, одновременно опускаясь все ниже и ниже.

— Кто-то, не имеющий понятия о том, что он делает, — высказал предположение Одноглазый. — И он непременно убьется, если…

Ковер летел прямо на нас, футах в пятидесяти над водой. Корабль начал долгий поворот, огибая последний мыс перед выходом в море.

— Может, его послали, чтобы ударить по нам, — сказал я. — Как снаряд. Чтобы помешать нам удрать.

— Нет, — возразил Одноглазый. — Ковры слишком дороги. Их очень трудно сделать и сохранить. А у Госпожи он последний. Лишись она ковра — и ей придется топать домой ножками.

Ковер снизился до тридцати футов, вырастая на глазах, со свистом рассекая воздух. Скорость у него была по меньшей мере сто пятьдесят миль в час.

И вот он уже у нас над головами — рвет снасти, с треском натыкается на мачту и отлетает от удара на добрую половину мили. В воздухе разлетаются брызги. Ковер, как плоский камушек, подскакивает над водой, касается ее поверхности снова и с силой врезается в утес. Колдовская энергия, управляющая ковром, высвобождается фиолетовой вспышкой.

Никто из нас не вымолвил ни слова. Потому что, когда копер порвал такелаж, мы мельком увидели лицо седока.

Капитан.

Кто знает, что было у него на уме? Хотел ли он присоединиться к нам? Может быть. Как мне представляется, он пошел на стену, намереваясь вывести ковер из строя, чтобы никто не смог отправиться на нем за нами в погоню. Возможно, он сам хотел броситься потом со стены и избежать таким образом допроса. А поскольку Капитан достаточно часто видел ковер в действии, то не удержался от искушения попробовать улететь на нем.