Чтение онлайн

Молчуна трудно потрясти — он все на свете видел и слышал. Но на сей раз я сумел удивить его по-настоящему. На мгновение мне даже показалось, что он сейчас что-то скажет.

— Мне все рассказать Душелову?

Энергичный кивок. Прекрасно. Я в этом и не сомневался. Новость Отряду не по зубам. Она сама нас слопает, если мы прибережем ее для себя.

— А как насчет Капитана? Одноглазого? Или кого другого?

На сей раз он отреагировал не столь быстро и решительно, но все же высказался против. Задав пару вопросов и призвав на помощь интуицию, основанную на жизненном опыте, я понял: Молчун чувствует, что Душелов захочет довести информацию лишь до тех, кому ее следует знать.

— Вот и хорошо. Спасибо, — сказал я и легкой рысцой побежал к голове колонны. По дороге я спросил одного из наших:

— Ворона не видел?

— Впереди с Капитаном.

Как и следовало ожидать. Я побежал дальше.

После краткого размышления я решил подстраховаться, а лучшей страховки, чем Ворон, я и представить не мог.

— Ты читаешь на каком-нибудь из древних языков? — спросил я его. С ним было трудно разговаривать: он и Капитан ехали верхом, а рядом на муле покачивалась Душечка. Когда я приблизился, мул решил наступить мне на ногу.

— Немного. Это была часть моего классического образования. А почему ты спрашиваешь?

Я проворно отскочил на пару шагов.

— Если ты будешь вести себя так и дальше, животное, то у нас на обед сегодня будет рагу из мула! — заявил я упрямому мулу. Тот фыркнул. Я повернулся к Ворону: — Некоторые из документов — те, что откопал Одноглазый, — оказались старинными.

— В таком случае в них нет ничего важного.

Я пожал плечами и, шагая рядом с его лошадью, заговорил, тщательно подбирая слова:

— Разве заранее узнаешь? У Госпожи и Десятерых очень древняя история.

Я с воплем отскочил, развернулся и побежал обратно, зажимая плечо в том месте, где его куснул упрямый мул. У животного был совершенно невинный вид, зато Душечка хитро улыбалась.

Ее улыбка почти стоила моей боли — она так редко улыбалась.

Я шел назад вдоль колонны, пока не поравнялся с Ильмо.

— Что-то случилось, Костоправ? — спросил он.

— А? Да нет. Ничего.

— У тебя вид испуганный.

А я действительно испугался. Я приподнял крышку шкатулки — просто из любопытства — и обнаружил, что она наполнена злом. То, что я прочитал, из головы уже не выкинешь.

Когда я позднее увидел Ворона, лицо у него было таким же серым, как у меня. А может, и хуже. Мы пошли рядом, и он вкратце пересказал мне то, что узнал из документов, которые я не смог прочитать.

— Некоторые из них принадлежали магу Боманцу, — сказал он. — Другие датированы эпохой Владычества. Некоторые написаны на теллекурре. Сейчас этот язык используют только Взятые.

— Боманц? — переспросил я.

— Вот именно. Тот самый, что разбудил Госпожу. Шепот каким-то образом раздобыла его секретные бумаги.

— Ого.

— Вот именно, ого.

Мы разошлись, оставшись каждый наедине со своими страхами.

Душелов появился незаметно. Кроме неизменной кожи, на нем была одежда, чем-то напоминающая нашу. Никто не заметил, как он оказался в нашей колонне. Не знаю, сколько времени он шагал вместе с нами, — сам я узнал, что он здесь, когда мы вышли из леса после трех дней напряженного марша по восемнадцать часов в сутки. Я с трудом передвигал натруженные ноги и бормотал себе под нос о том, что старею, когда мягкий женский голос поинтересовался:

— Как сегодня дела, лекарь?

Окажись у меня побольше сил, я, наверное, с воплем бы подпрыгнул футов на десять. Но я настолько выдохся, что лишь сделал очередной шаг, обернулся и пробормотал, не в силах преодолеть апатию:

— Что, объявился наконец?

Волна облегчения докатится до меня позднее, но тогда мысли у меня в голове ползли не быстрее, чем шевелились ноги. Когда так долго сматываешься от кого-нибудь, трудно накачать кровь адреналином. Мир словно лишается внезапных потрясений и страхов.

Душелов пошел рядом со мной, не обгоняя и время от времени поглядывая в мою сторону. Его лица я разглядеть не мог, зато ощущал исходившее от него веселье.

Тут накатило облегчение, а следом за ним — волна изумления собственной наглостью. Меня словно молнией шарахнуло, ведь я ответил Душелову, как одному из наших парней.

— Почему бы нам не взглянуть на эти документы? — спросил он. Настроение у Душелова было откровенно бодрое.

Я привел его к фургону, мы залезли внутрь. Возница, выпучив глаза, бросил на нас один-единственный взгляд и уставился вперед, весь дрожа и пытаясь стать глухим.

Я сразу передал ему откопанные документы и попробовал улизнуть.

— Останься, — велел он. — Им пока незачем знать. — Ощутив мой страх, он по-девчоночьи хихикнул. — Ты в безопасности, Костоправ. Более того, Госпожа просила передать тебе ее личную благодарность. — Он вновь рассмеялся. — Она хочет узнать о тебе все. Костоправ. Все как есть. Ты тоже завладел ее воображением.

Страх снова шарахнул меня молотом по голове. Никто не хочет привлечь внимание Госпожи. Душелов наслаждался моим замешательством.

— Может быть, она даже захочет с тобой поговорить, Костоправ. Ах, ты так побледнел. Впрочем, тебя никто не заставляет. Ладно, за работу.

Мне еще не доводилось видеть, чтобы кто-нибудь читал с такой скоростью. Он буквально проглотил взглядом все документы — и новые, и древние.

— Ты не смог прочитать их все, — сказал Душелов своим деловым женским голосом.

— Не смог.

— И я тоже. Некоторые способна расшифровать лишь Госпожа.

Странно, подумал я. Я ожидал большего энтузиазма. Захват документов обернулся для него удачей, потому что именно он предусмотрительно нанял на службу Черный Отряд.

— Сколько ты смог понять?

Я рассказал о вражеском плане прорыва через Лорды и о том, что означало присутствие Шепот. Душелов усмехнулся:

— Старые документы, Костоправ. Расскажи мне о старых документах.

Я вспотел. Чем мягче и вкрадчивее говорил Душелов, тем больше я чувствовал, что мне следует его опасаться.

— Старый колдун. Тот, кто пробудил всех вас. Некоторые из бумаг были его.

Проклятье. Еще не договорив, я понял, что мне следовало бы прикусить язык. Ворон был единственным в Отряде, кто мог опознать бумаги Боманца как принадлежащие ему. Душелов усмехнулся и по-дружески хлопнул меня по плечу: