Чтение онлайн

— О чём ты думаешь?

— О книге. Точнее… — Она упрямо встряхнула ещё не высохшими волосами. — Вот если бы со мной случилось что-то подобное, как бы ты поступил?

Я нахмурился и принялся ворочаться, пересаживаясь — в положение, из которого проще вести неудобные разговоры.

— Что за вопрос? Конечно, так же.

— Точно? Уверен?

— Разумеется, — я поморщился, как если бы услышал какую-то глупость. Такая резкая смена темы слегка подействовала на нервы. — А что бы я, по-твоему, сделал? Бросил бы тебя одну в какой-нибудь больнице и просто жил дальше? Как будто ничего не произошло?

— Не знаю… Это ведь тяжело — ухаживать за человеком, который тебя не узнаёт. Гораздо тяжелее, чем в книгах и кино. Только представь, что я забыла, кто ты такой.

— Это было бы ужасно, — я пожал плечами. — Но мы бы справились. Вместе. Как всегда.

— Значит… Ты бы всё равно был со мной?

— Да, — ответил я, зная, что это правда. — Всегда. Я ведь тебя люблю.

Она снова замолчала. Потом перевернулась и заглянула мне в глаза:

— Помнишь, мы хотели как-нибудь выбраться в горы?

— Помню. Думаешь, сейчас самое время?

— А почему бы нет? В ближайший отпуск…

— Идёт. В ближайший отпуск.

Она улыбнулась. Внезапный ветер, залетевший на пляж, обежал по кругу и затрепал её волосы.

***

Вспышка.

Нечеловеческий вой.

Вспышка.

***

Я вбил последний колышек в смёрзшийся снег, от мороза твёрдый, как камень, и выпрямился, созерцая результат своего труда. Палатка, установленная посреди широкой прогалины и защищённая от ветра склонами низины, смотрелась вполне уютно, не хуже любого другого жилища. В такой можно не то что переночевать, а и на целую неделю остаться. Правда, если вдруг начнётся метель, выбираться отсюда будет не слишком сподручно. А если ещё и ночью, в темноте… Ну да ладно, как-нибудь разберёмся. Прогнозы вроде ничего такого не обещали, никаких метелей.

Позади меня захрустел наст. Я оглянулся, и увидел её — одетую в стёганые штаны, толстый шерстяной свитер и шапку, из-под которой непослушно выбивались короткие светлые пряди. Она присела на корточки возле своего огромного, чуть ли не с неё саму размером, рюкзака и копалась в нём с выражением крайней озабоченности на лице. Еёперчатки лежали поодаль вместе с обвешанной снаряжением курткой. Я подошёл, по щиколотку утопая в чистом, девственном снегу.

— Всё в порядке?

— Да если бы… Я, кажется, книгу оставила дома.

— Что оставила?.. Книгу?

— Ага, — подтвердила она, продолжая греметь внутренностями рюкзака. — Ту самую.

— Понятно. Хотя, нет, погоди… Зачем ты её вообще собиралась сюда брать?

— В смысле «зачем»? Чтобы дочитать.

— Ха… Думаешь, здесь у тебя будет на это время?

— Время всегда найдётся, — отрезала она, затем всё же с разочарованием закрыла рюкзак, натянула на него водонепроницаемый чехол и, отряхивая ладони, поднялась на ноги. — Ладно уж, дома дочитаю. Как там палатка?

— Нормально. — Я обвёл взглядом саму палатку, возвышавшуюся над ровной поверхностью поляны миниатюрной пирамидой, и пространство вокруг. — Стоит как влитая. Вон там, перед входом, идеальное место для костра.

— Ага, вижу. — Она оценивающе осмотрела палатку, затем обошла вокруг неё, тихонько поцокала языком и, наконец, повернулась обратно ко мне. — Помнишь, ты всегда мечтал о загородном доме?

— Да перестань… — Рассмеявшись, я подхватил рюкзак и потащил ко входу, туда, где уже лежал мой. — Надо бы за дровами сходить, пока не стемнело. Справишься тут без меня часок?

— Справлюсь, — ответила она, поднимая со снега перчатки и надевая их. — Найду, чем заняться. Например, не буду заново перерывать все вещи в поисках книги.

— Хорошо, как скажешь. Скоро вернусь, не теряй.

Я взял инструменты и удалился в ту сторону, откуда мы пришли — там, минутах в пятнадцати отсюда, нам встретился небольшой участок сушняка.

Как бы ни торопился, но вернулся я уже в сумерках, и остаток вечера мы провели, сидя перед костром, потягивая горячий чай из алюминиевых кружек и любуясь усыпанным звёздами небом — которых здесь, вдалеке от человеческого жилья, горело гораздо больше. Спать мы ушли далеко за полночь.

Ночью же, несмотря на прогнозы, повалил густой снег. Я проснулся от того, что под тяжестью накопившейся массы палатка накренилась, и в раскрывшийся клапан входа стал задувать буран. Я вскочил и, ещё полусонный, бросился поправлять его, однако вместо того, чтобы всё исправить, сделал только хуже: за те несколько часов, что мы провели внутри, засыпать успело всю поляну. И сейчас едва слежавшийся сугроб, до того державшийся снаружи, после моего неосторожного движения провалился в палатку, погребая под собой сначала меня самого, а затем и всё остальное.

Половину тела тут же свело от ледяной сыпучей влаги, набившейся за шиворот, в рукава, в глаза и в рот — и в кромешной темноте в первую секунду показалось, будто на меня обрушилась целая лавина. Отплёвываясь, я попробовал встать, что у меня получилось только с третьей попытки, после чего принялся на ощупь прокапывать дорогу назад, к спальным мешкам. Где-то на полпути я наткнулся на неё, тоже силящуюся выбраться из наполовину заваленного спальника.

— Ай! Аккуратнее, ты мне на руку наступил!

— Извини. — Я присел рядом, всё так же вслепую помогая ей освободиться.

— Что там… Тьфу! Что там случилось?

— Ну, — хмыкнул я, — похоже, немного снежок выпал. Да подожди же, не дёргайся, я тебя вытащу.

— Очень смешно. — Она, всё же сумев выбраться из мешка, присела на корточки. — Б-р-р-р-р… Надо отсюда вылезти, а то я сейчас себе всю задницу отморожу.

— Ага, надо бы. Только давай-ка сначала оденемся, а то снаружи тоже вряд ли лето наступило.

Пытаться найти что-то в тесной палатке, почти заполненной снегом, да ещё и не видя ни зги — непростая задача. Мы с трудом отыскали в углу рюкзаки и достали из одного из них фонарик, благодаря которому смогли, наконец, более или менее осмотреться. И всё выглядело именно так, как и ощущалось без света: завалило практически всю палатку, включая наши вещи, и передвигаться в ней мы могли, только отгребая снег с пути в сторону.

Там, где рваной раной зиял вход, ветер продолжал задувать, хлопая повреждённым клапаном. Одного взгляда хватило понять, что малейшей тряски будет достаточно, чтобы нас двоих здесь и вовсе похоронило заживо — несмотря на то, сколько его попало внутрь, снаружи снега было несравнимо больше. Скопившаяся там масса полностью перегораживала выход, оставив только крошечный просвет в самом верху.