Чтение онлайн

– Мы могли бы… - Инголф кивком указал на пилотов, на капитана, замершего над приборной панелью.

– Конечно.

В кают-кампании Лэрдис развлекала беседой репортера, которому удалось справиться с приступом воздушной болезни. Он все еще был бледен, зеленоват даже, но пытался улыбаться.

Слушал.

И вряд ли она делилась впечатлениями о полете.

Брокк с трудом сдержал раздражение. Почему она появилась именно сейчас?Еще бы немного… ему казалось, время есть, если не целая жизнь на двоих, то еще день… неделя… месяц… год прошел, а он… идиот.

– Любопытно, - заметил Инголф, но уточнять, что именно любопытно, не стал.
– А каюты могли бы быть и попросторней. Здесь развернуться негде.

Инголф прикрыл дверь и одобрительно кивнул, когда Брокк запер ее на ключ. Каюта и вправду не отличалась размерами и роскошью. Обтянутые красным сафьяном диванчики, полки для багажа и откидной столик, ныне закрепленный на стене.

Запахи мастики и кожи, дерева, лака, машинного масла.

– Впрочем, не так и плохо, - Иноголф провел ладонью по спинке диванчика.
– Присаживайтесь, Мастер… к слову, как мои двигатели?

– Хороши, но… не думаю, что это эргономично. Тот запас керосина, который мы взяли на борт…

– Утяжеляет конструкцию.

– Именно.

– Керосин обходится дешевле кристаллов.

– Кристаллы легче, и освободившийся объем багажа компенсирует разницу.

– Не скажите, - Инголф присел, поерзал и скривился, поняв, что ноги вытянуть не удастся.
– Во что обойдется перезарядка кристаллов? Хотя согласен, с наземными экипажами проблема решается элементарной дозаправкой, но признайте, эксперимент интересен.

– Более чем, - Брокк устроился напротив.
– Вы для этого меня позвали?

– Отнюдь… хотел сказать, что получил приглашение от Его Величества… как и Олаф… и Риг.

– Он оправился от смерти брата?

– А были сомнения? Бросьте, Мастер, эти двое на дух друг друга не переносили. Не удивлюсь, узнав, что Риг запил не от горя, а от радости. Впрочем, это ведь детали, верно?

Брокк кивнул.

Детали, которые изрядно поблекли за год. И порой Брокк начинал думать, что те, ставшие уже историей, события ему примерещились, что на самом деле не было ни взрывов, ни бомб, ни писем, ни тайной лаборатории… ни Ригера с перерезанным горлом.

Бурого пятна на ковре.

Стола. Бумаг. И нервозного Кейрена, который не верил в такое удачное совпадение…

Иногда.

И тогда Брокк убирал бумаги в стол, позволяя себе несколько дней почти нормальной жизни, той, в которой мир не стоит на грани… возвращали кошмары. Огненные цветы в небе и крылья дракона, которые начинали тлеть. А сам механический зверь, замерев в небе, вдруг терял опору. Он падал, изгибаясь, ревя, и в этом реве Брокку слышались проклятья. Он сам, обняв зверя за шею, летел в огонь.

Горел.

Плавился. И живое железо, вскипая в крови, выплескивалось сквозь трещины в коже.

Он просыпался за мгновенье до смерти и, сев в постели, долго пытался отдышаться, отрешиться от собственного крика, пусть бы и утверждал камердинер, что Брокк не кричит, но ведь горло драло, и связки голосовые почти срывались. А левая железная рука привычно ныла. Культю дергало, мелко, мерзко, а покрасневшая кожа зудела. В какой-то момент, когда сны стали часты, ему показалось, что произойдет отторжение. Шрамы на коже набрякли, и сквозь них сочилась сукровица, марала простыни. А рука сделалась малоподвижной, тяжелой, как в первые дни после присадки. И Брокк пытался размять пальцы, таясь от жены, она же все равно умудрялась услышать его, подходила, садилась рядом, клала ладонь на переплетение нитей и спрашивала.

– Чувствуешь?

Чувствует. Сквозь немоту, раздражение и зуд. Сквозь вынесенную из снов чужую боль… и собственная немощь перестает мешать. Рядом с Кэри Брокк вновь ощущал себя цельным.

– Вы ничего не желаете рассказать, Мастер?
– Инголф расстегнул пуговицы и, сняв пиджак, клетчатый на пурпурной подкладке, пристроил его на крючок.

– Боюсь…

– Очередная тайна государственных масштабов?

– Именно.

Инголф кивнул, точно не ожидал ничего иного.

– Что ж… пусть так, - он отвернулся к иллюминатору и некоторое время разглядывал не то небо за стеклом, не то собственное отражение.
– Им удалось раскопать "Странник".

Руки Инголф сцепил на груди.

– Газеты о таком не напишут, но… я сам строил портал.

"Странник".

И чума, запертая на борту проклятого корабля, который, оказывается, вовсе не миф.

– Куда?

Это тоже тайна, но Инголф отчего-то готов поделиться ею.

– В город, куда еще, - он дернул головой.
– Мне довелось побывать в Вашшадо… знаете, мне казалось, я многое повидал. Война и лагеря альвов, запечатанный храм… вы не спрашивали, где я провел последний год, а если бы спросили, я не стал бы отвечать.

Инголф вскочил, но заставил себя сесть.

– Меня привлекали, чтобы… разобрать… разобраться… после альвов осталось многое. Кое-что требовалось уничтожить, кое-что - приглушить… демонтировать… переправить. Не самая приятная работа, но мне нравилась.

– Почему вы?

– Почему нет? Мне предложили, я согласился. Вами Король рисковать не желал, а мне требовалась идея. Сами знаете, идеи - мое слабое место. Вот и понадеялся, что у альвов найду что-то, что натолкнет на мысль.

– Не нашли?

– Увы… там меньше всего думалось об идеях, - Инголф провел ладонями по лицу, стирая несуществующий пот.
– Но даже там… Вашшадо - не такой уж небольшой город. Был. Удалось раскопать площадь. И остатки ратуши… пара храмов… в храмах мертвецы… и в домах мертвецы… всюду мертвецы. Люди… остались только кости и… их выносили на площадь, раскладывали, сортируя. Мужчин в один ряд. Женщин - в другой. Дети отдельно.

Замолчав, он приложил ладонь к стеклу и поморщился.

– Ходит. Слышал, вы отказались от идеи сделать корпус цельнолитым?

– Отказался, - Брокк слышал и тяжелое натужное гудение силовых линий. "Янтарная леди" медленно расправляла крылья. Сколько еще потребуется времени, чтобы корпус стал? Месяц? Другой?
– Не стоит волноваться. Опорный каркас выдержит.

– А обшивка?

– И обшивка.

Инголф вряд ли испытывал страх, скорее знакомую уже ревность, которая заставляла искать недостатки в чужом творении. И Брокк, пользуясь ею, глядел на "Янтарную леди" свежим взглядом. Каюты и вправду невелики, но "Янтарная леди" не предназначена для многодневных перелетов, нынешний - скорее исключение. Три дня и две ночи в воздухе.