Чтение онлайн

– Значит, не сама… - Райдо вдруг отстранился, упираясь ладонями в спинку стула, и прикрыл глаза. Он втягивал воздух медленно, носом, а выдыхал ртом и как-то шумно.
– Не сама…

Он поднялся, все еще с закрытыми глазами, и направился к двери, а у двери замер, поводя головой влево и вправо. Присел у столика. И едва ли носом не провел по поверхности…

– Матушка заглядывала?

Райдо погладил столешницу.

– Полагаю, не чай пить приходила.

Что ему сказать? Пожаловаться на леди Сольвейг? Смешно…

– Послушай, девочка, - Райдо вернулся к стулу.
– Я неплохо знаю свою матушку. Порой она бывает чересчур… резка. И мне жаль, если она тебя оскорбила. Но это еще не повод, чтобы сбегать.

Не повод. И оскорбление Таннис как-нибудь пережила бы. Небось, не хрустальная ваза, чтоб от огорчения треснуть.

– Значит, дело не только в этом. Что еще? Она велела тебе уехать?

Получилось кивнуть.

– И чем-то пригрозила… - Райдо повернул голову на бок.
– Дядюшкиными связями? Тюрьмой?

Снова кивок. И понимание, что если Таннис откроет рот, то разревется.

– Успокойся, Тормир, конечно, матушку любит, но он - разумный человек… ну не человек, но все равно разумный. Осадит. Хотя… знаешь, что, рыжая? Я тебя с собой заберу. Так оно надежней будет, когда под присмотром… а то вы, смотрю, с младшеньким оба везучие.

И Райдо руку подал.

– Ну что, пошли?

– К-куда…

– Туда, - он указал на дверь.
– Для начала. А потом определимся. Ты, главное, если хочешь пореветь, то реви. Правда, женские слезы меня в тоску ввергают, но я как-нибудь притерплюсь. Платочек нужен? Он мятый немного, но честное слово - чистый… вроде как чистый.

Клетчатый и с прилипшими хлебными крошками, которые Таннис счищает осторожно. И это действие наполнено для нее скрытым смыслом.

Райдо же с легкостью закрыл саквояж, тот только жалобно хрустнул, и Таннис поняла, что по прибытии на место, где бы это место ни находилось, ей придется искать новый саквояж.

– Успокоилась?
– он платок не отобрал.

И хорошо, что жалеть не пытается. Таннис не нужна жалость. Ей вообще ничего от них не нужно… разве что деньги. Деньги пригодятся…

– А теперь поговорим серьезно.

…крошек на платке хватит не на один серьезный разговор.

– С матушкой моей вы общего языка не найдете, тут надеяться не на что.

Можно подумать, Таннис надеялась.

– Это чтобы ты сразу поняла. Она не примет тебя, как не приняла мою Ийлэ. Но младшенького я знаю, у него ее упрямство, поэтому если чего решил, то не отступится. Из шкуры вон выпрыгнет… уже выпрыгнул, наизнанку вывернулся.

Райдо поскреб шрамы и пожаловался:

– Свербят. А Ийлэ злится, когда я их расчесываю. Говорит, что чешутся - значит, заживают… ей бы проще с альвом было, там бы она быстро все… но мы ж не о том.

Он выглядел спокойным.

И надежным.

Но хлебные крошки, которые на платке, все еще были нужны. Таннис, пусть и успокоившись - ну, почти успокоившись - чувствовала, что слезы не ушли, отступили, чтобы вернуться при малейшей возможности. Вот интересно, она все оставшееся время реветь станет?

И есть ли лекарство от слез?

– Я не знаю, в какой госпиталь определили Кейрена. Мы с матушкой, как бы это выразиться, - Райдо начертил в воздухе причудливый знак.
– Немного в ссоре…

– Из-за чего?

Нос распух, и дышать приходится ртом, отчего голос сделался странно гнусавым. Хороша она… в мятом платье, растрепанная, с глазами опухшими… не женщина - мечта.

– Из-за того, что я вмешался, - Райдо потянулся к лицу, но все же руку убрал.
– Дважды вмешался, девочка. И если первый раз только на словах, то во второй… видишь ли, матушка и вправду всех нас любит. Даже меня, несмотря на то, что мы с ней очень разные, но любит искренне. Вот только любовь эта… любовь к живому человеку - вообще штука неудобная, особенно, когда этот человек от тебя отличается. И чем сильнее отличается, тем неудобней. Отсюда и это желание переделать… вроде, так оно лучше будет… знаешь, часто мерзкие вещи вершат из благих намерений. И матушка наша, она хочет как лучше, но в ее понимании.

Он прикоснулся, осторожно, точно опасаясь этим прикосновением оскорбить.

– Для нее Кейрен - еще ребенок. Он так и останется ребенком, который вновь выбрал себе неподходящего друга… в свое время она жестко рвала все его неподходящие связи. И закончилось это тем, что у него вообще друзей не осталось. Думаю, и меня она бы отослала, не будь я ее сыном… неудачным, но какой уж есть.

– Зачем вы…

– Ты, девочка, как-никак родня…

А глаза у него от леди Сольвейг, но этот лед - живой, пусть для льда это нехарактерно.

– Проблема в том, что с тобой Кейрен расстаться не захотел. Сама по себе ты исчезать не спешила… - он вздохнул и, руку убрав, тихо произнес.
– Я вытащил его. И вернулся за тобой. Понимаешь?

Как ни странно, но да.

Понимает.

Ему не обязательно было бы возвращаться. Кто бы упрекнул?

Обвал. И пожар. Чего ради рисковать, особенно ему, который еще не здоров?

…это не было бы убийством. Чистые руки. Чистая совесть… что она сказала бы себе? Очевидно, что Таннис во всем виновата сама.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что вернулся.

И Райдо серьезно кивнул.

– Я просто хочу, чтобы моему брату позволили, наконец, жить самому. Он заслуживает… он бестолковый, конечно. Избалованный. Тебе с ним непросто придется…

Таннис знает.

– И… что теперь?

– Ничего. Сейчас ты сделаешь нам чая. И от завтрака, честное слово, я бы не отказался. Потом мы вместе соберем вещи…

– Я уже…

– Похватала все, на что глаз упал.

Райдо умел улыбаться, пусть и улыбка его, как и само лицо, была сшита из лоскутков.

– Будешь потом страдать, что любимый подъюбник забыла.

Таннис фыркнула и рассмеялась. Наверное, такой смех, истерический, захлебывающийся, тоже естественное следствие ее состояния, но она хохотала, терла глаза и снова хохотала. Райдо не мешал.

– Простите… прости, - Таннис вытерла слезящиеся глаза.
– Просто все так… смешалось. Я действительно не знаю, что мне дальше делать. Если ехать, то куда…

– Ко мне. У меня дом большой, всем места хватит. А не захочешь у меня жить, то я Кейрену предлагал летний. Ну как, летний, он так называется, а вообще нормальный дом, небольшой только…