Черный Рассвет
Шрифт:
Абдул растерялся, он нервно засмеялся в ответ и попытался спрятать оружие за спиной. Ему было невероятно неловко.
— Простите, я вас задерживаю, — Абдул наконец-то собрался с мыслями.
— Нет, ничего страшного, Нико, Ричард и Луиджи ещё беседуют с вашим отцом. Мне захотелось прогуляться, я надеюсь вы не против? — обворожительно улыбнулась девушка.
— Нет, позвольте составить вам компанию, — Абдул оглянулся, словно пытался найти место, куда можно спрятать кинжал, а затем вздохнул и рванул в комнату, используя мгновенный шаг, крикнув напоследок: «минутку».
Когда он вновь появился рядом с Мелиссой, на поясе болтались ножны с кинжалом, он не убирал руки с навершия.
— Вы так опасаетесь меня, что кинжал на пояс прицепили? Неужели я кажусь настолько опасной? — лукаво ухмыльнулась Мелисса.
— Н-нет, — нервно засмеялся Абдул, крепко сжав рукоять, — просто это реликвия семьи моей подруги… я не могу спускать с него глаз, пока не верну.
Они гуляли всего около пятнадцати минут. Абдул проводил скучную «экскурсию» по родовому поместью.
— А тут изображены наши родовые земли, — парень указал на картину с изображением невзрачной деревни в пустыне, — может выглядят они и не очень, но там мы добываем ценные алхимические ингредиенты.
Телефон Мелиссы зазвонил.
— Простите, я вынуждена идти, у нас встреча с ещё одним кланом. Если нашего лидера удовлетворят условия клана Апис — мы ещё непременно встретимся.
— Всё прошло хорошо, Абдул кинжал из рук при мне не выпускал. Успех, — донёсся из телефона голос Мелиссы.
— Понял, я тут тоже заканчиваю, трупам ещё совсем недолго гнить осталось, — довольным голосом сказал Диармайд.
— Ты же обещал их отпустить, — даже через динамики фырк Мелиссы был отчётливо слышен.
— Не стоит верить словам убийцы… ни к чему хорошему это не приведёт, — Диармайд кровожадно ухмыльнулся собственному отражению в зеркале.
Дворец Амона расположился в парке, почти в центре Каира. Из-за высоких пальм, окружённых густой бамбуковой рощей, разглядеть что-то с улицы было невозможно. Через врата проезжала целая процессия из дорогих автомобилей, а с небес спускалась вереница сутехов. От вибрации листья бамбука дрожали, как во время землетрясения.
Мелисса, конечно, сказала, что Абдул не выпускал кинжал из рук, но Диармайд не мог унять беспокойства. От последующих трёх часов зависит результат его грандиозного плана. Эта возможность так удачно подвернулась, грех было не воспользоваться нестабильной ситуацией в стране. Это было куда проще, чем создавать клан и добиваться возможности официально попасть в Дуат. Ещё и за гигантским изменённым зверем охотиться пришлось бы…
Диармайд наблюдал за происходящим издалека. Только сейчас он не просто понял, а увидел масштабы страны, которую собирался разрушить. Столько сильных магов, столько древних кланов, миллионы жизней подданных, всё это он собирался пустить по ветру в угоду своей мести.
Жаль… Диармайд не мог попасть на эту встречу, не подвергнув риску операцию, которую он так трепетно планировал. Он мог только наблюдать с вершины статуи Ра, восседая прямиком на птичьей голове. Благодаря своему невероятному зрению он без труда мог рассмотреть, что происходит у входа. Только находясь на трехсотметровой высоте он мог увидеть двор поместья, с гигантским позолоченным куполом, с улицы вид закрывала густая растительность. Мелисса подтвердила, что Абдул уехал на встречу вместе с отцом и старшим братом. Она так и не смогла назвать ранг Дави Аписа, жаль, Диармайд опасался магов молнии. Хотя… это скорее последствие его знакомства с Нико, его навыки боя, когда дело доходит до смертельной схватки, просто ужасают…
Диармайд не смог сдержать кровожадный взгляд, его глаза засияли тёмно-синим цветом, при этом заставив поблекнуть яркие солнечные лучи. Он не сдерживался, стая птиц, пролетавших рядом с ним, градом рухнула вниз, их тела истлели так и не долетев до земли. Этот день наконец-то настал.
Глава 28
Клан Амона был древним… почти таким-же древним, как и фараоны нового царства. Даже сам Эхнатон вынужден был считаться с патриархом клана, что уже говорит о многом. Они были одним из центральных столпов оппозиции, нередко открыто противостоящих безграничной власти фараона в стране. Так как патриарх клана, Раппи Амон, был одним из сильнейших магов в стране — его потеря могла поставить под угрозу безопасность Египта. Эхнатон был вынужден терпеть наглость этого клана, хоть и пытался ставить им палки в колёса, но с его возможностями, это выглядело как детские козни. Эхнатон — самодержец, он ревностно относился к власти и неохотно её уступал, это знали все, но делали вид, что не замечают. Сторонники фараона, получившие власть с его рук, прилагали множество усилий, чтобы сделать из Эхнатона богоподобного правителя, но то, что он почти не слезал со своего золотого трона — очень скверно влияло на имидж. На самом деле, при должном усердии, отхватить кусок власти было не так уж и сложно, главное знать, кому и какие взятки отдать.
Глава клана Амон выглядел внушительно. Среди египтян редко встречались коренастые люди, благодаря этому он выделялся с самого детства. Крепкое, мускулистое тело казалось крепостью, он следуя традициям, носил парик и подводил чёрной тушью глаза, не самое привлекательное лицо больше бы подошло стереотипному магу земли. Каждую неделю он тщательно сбривал всю растительность на теле, включая даже брови. Его дочь, несмотря на длительные ссоры с отцом, подобное делать отказывалась, а ведь в детстве девочка была такой послушной…
Раппи Амон уже давно почувствовал слабину Эхнатона, его изоляция во дворце казалась очень подозрительной, но, к сожалению, цепной пёс фараона слишком хорошо делал свою работу. Даже имея множество шпионов в рядах меджаев, он не мог получить достоверной информации. Более того, он подозревал, что его шпионов вычислили и просто водили за нос. — «Амен… та ещё заноза в заднице, больше его слепой преданности была только колоссальная сила. Даже будучи аватаром огня он не мог себе позволить открытый конфликт с ним в одиночку. Сетов сирота до сих пор покорно следовал за господином, вытащившим его из трущёб Уасета.»
Раппи громко вздохнул и выпил приторно-сладкий джин, а ведь когда-то он ненавидел этот напиток. Когда отец, предыдущий глава клана Амон, предложил его сыну, он чуть не выплюнул алкоголь. Раппи до сих пор помнит, как смеялся его отец. У него ушло много времени, чтобы привыкнуть ко вкусу. Он заставил себя полюбить джин.
Патриарх клана Амон смотрел на банкетный зал с балкона на втором этаже. С потолка свисала гигантская люстра, сделанная из изменённого золота и кристаллов огня. Артефакторам пришлось приложить невероятно много усилий, чтобы изолировать жар, исходивший от них. Лучшего источника для магического щита в поместье просто не могло быть. Пламя было символом клана Амон, в семье оно имело почти сакральное значение, да чего уж там, Раппи чтил пламя куда больше, чем кого-либо из египетских божеств, даже Ра.
Гостей становилось всё больше и больше, скоро, когда все ключевые фигуры соберутся — слуги проводят их в зал собраний, пока их сопровождающие будут болтать и веселиться. Это будет заботой наследницы клана Амон, Иалу. Она уже порхала внизу, сияя как утреннее солнце.
Посмотрев на дочь Раппи не смог сдержать улыбки, маленькая язва была отрадой его души. Всё что он делал, он делал ради неё.
«О… похоже Дави привёл своего младшенького.» — Раппи проследил за четой Апис, сосредоточив своё внимание на Абдуле. Парня считали очень многообещающим магом, даже сравнивали с наследником клана Апис, Шамиля, невероятная похвала для второго ребёнка, многие назвали бы это благословением.