Чтение онлайн

– Осмотрите берег. Нужно определить, в какую сторону они пошли, и хорошо бы найти вторую лодку. В лес не входить, – распорядился Валерий. Потом перехватил тревожный взгляд Грачева и добавил: – Категорически запрещаю!

Попов вернулся к рации, снова и снова повторяя позывной базы и время от времени поворачивая ручку настройки. Судя по его озабоченному лицу, установить связь никак не удавалось. Ничего трагичного в этом не было. Не получилось сейчас, получится утром, когда туман рассеется. К тому же пилот прекрасно помнит, где высадил спасательную группу. Так что на месте радиста Валерий не стал бы особо переживать.

Он поискал взглядом своего заместителя. Развернув остальных спасателей цепью, Грач медленно двигался с ними вдоль берега. Как всегда, они работали четко, без суеты. На Грача можно было положиться – как и любой из спасательной команды, он знал свое дело. Поэтому Валерий решил не мешать ему, а подошел к костру, погасшему, по словам Грача, день или два назад. Зола в костре оказалась не только холодной, но и сырой и напоминала вязкий клейстер. Пощупав ее, Валерий потом долго отчищал пальцы. Рядом с костром, на земле стояли: походный котелок с остатками чего-то склизкого, три металлические тарелки (в одной такая же раскисшая снедь) и три кружки из нержавейки. Между камнями отыскалась початая бутылка дорогой водки, купленная явно не в Киренске, в которой осталась примерно треть содержимого. Валерий отвинтил пробку, понюхал снабженное дозатором горлышко – точно водка. Три тарелки, три кружки, три ложки… Если ели трое, где тогда был четвертый? И куда затем подевались остальные? Самый очевидный ответ: ушли в тайгу. Ненадолго, рассчитывая вскоре вернуться за оставленным снаряжением, но заблудились. С городскими людьми такое вполне могло случиться. Правда, журналисты взяли с собой проводника из местных. Уж он-то, надо полагать, вывел бы их обратно к реке. Если… если только он не оказался тем самым отсутствующим четвертым.

Валерий поднялся на ноги. В целом картина случившегося представлялась ясной. За исключением главного вопроса: где искать пропавших? Возможно, ответ даст тщательный осмотр берега. Цепочка спасателей удалилась на такое расстояние, что Валерий с трудом различил три двигающиеся вдоль реки фигуры. Раз Грач молчит, они пока не обнаружили ничего примечательного. Валерий все-таки отстегнул с пояса портативную рацию, но в ответ на вызов не услышал ничего, кроме однообразного шипения и слабого электрического потрескивания. Туман туманом, но на прямой видимости рация должна работать в любых погодных условиях. Он встряхнул рацию и повторил попытку – шипение и треск. Что за ерунда?

– У меня та же картина, – донесся справа голос Попова, возившегося с коротковолновой армейской рацией. – Сплошной белый шум. Словно в уши натолкали ваты.

Валерий хмуро взглянул на радиста. Что за глупое сравнение?!

– Продолжай вызывать. Я к остальным.

– Есть, товарищ капитан, – исправился Попов, уловив перемену в его настроении.

Поисковая группа Грача уже миновала каменную осыпь, острым клином врезающуюся в реку, и скрылась за гребнем каменной гряды. Валерий поспешил следом, на бегу перепрыгивая с камня на камень. Это потребовало большей осторожности, чем можно было ожидать – камни оказались сырыми и скользкими. И, чтобы не поскользнуться, Валерию приходилось внимательно смотреть себе под ноги. Зато когда выбрался на поросший травой берег, сразу увидел своих коллег. Грач с Лукьяновым разбирали хворост, наваленный сверху дюралевой моторной лодки – старенькой «казанки», вытащенной из воды на берег. Сапрыкин, стоя на коленях, шуровал под соседним кустом.

– Связи нет, я уже пробовал, – заметил Грач, увидев в руке Валерия рацию.

– Вторая лодка? – спросил Валерий, проигнорировав его слова.

– Она самая. Как ты и говорил, решили оставить на берегу с частью снаряжения.

– Глядите!

Валерий обернулся к Сапрыкину. Тот держал перед собой длиннополый брезентовый плащ, какие носят едва ли не все местные охотники и рыбаки. Вдоль плаща тянулись три ровных разреза, явно сделанные чем-то острым. Края центрального разреза покрывали характерные пятна. Словно по ткани прошлись кисточкой с темно-коричневой краской. Валерий понимающе переглянулся с Грачом. Рассмотрев плащ, Лукьянов подтвердил их первоначальный вывод:

– Кровь.

– Лежал под кустом аккуратно свернутый! – продолжал Сапрыкин. – Не брошен впопыхах, а засунут в самую гущу ветвей!

Грач забрал у Сапрыкина находку, развернул плащ, посмотрел на свет и констатировал:

– Это не ножевой удар. Если только не предположить, что кто-то собирался пустить дождевик на лоскуты, да в последний момент передумал. Хотя перед этим одежду обычно снимают.

– Скорее это похоже на след медвежьей лапы, – предположил Лукьянов. – Нападая, медведь бьет свою жертву по хребту, одним ударом перебивая позвоночник. Но даже для медведя расстояние между следами когтей что-то уж слишком великовато. Если это сделал медведь, то он должен быть размером с лошадь. К тому же медвежья лапа пятипалая, а здесь только три борозды, – не очень связно закончил он.

Грач выразительно взглянул в глаза Валерию, но промолчал, за что Валерий сейчас был ему благодарен. Слишком мало фактов, чтобы делать какие-либо выводы. Он снова повернулся к Лукьянову.

– Как, по-твоему, когда это случилось?

Паша послюнявил палец, потер им засохшую кровь, которая оказалась вовсе не засохшей, и сказал:

– День, два, может быть, три назад. Ткань размокла от росы, так что определить точное время невозможно.

Валерий нахмурился. С каждой новой находкой загадок становилось все больше. Грач и Сапрыкин вопросительно уставились на него, ожидая распоряжений. Лукьянов продолжал ковырять ногтем распоротый плащ.

– Вообще… – начал Паша, но не договорил.

Из-за гребня каменной гряды донесся пронзительный крик и тут же оборвался. За годы службы в спасательном отряде Валерий повидал всякого и не раз слышал стоны покалеченных, в том числе и смертельно раненных людей. Но этот крик не походил ни на что известное ему. В первый момент он даже растерялся, чего раньше за собой никогда не замечал.

Грач среагировал быстрее.

– Попов! – И первым бросился назад.

Точно! Теперь Валерий не сомневался: кричал человек. Вопль ужаса – вот что это такое! Он рванулся за своим замом, на ходу расстегивая кобуру. Сапрыкин и Лукьянов бросились следом, правда, Паша, погрузневший за последнее время, вскоре отстал. На вершине гряды Валерий догнал вырвавшегося вперед Грача, и вниз, к стоянке пропавших журналистов, они сбежали уже вместе.

Увидев перед собой оставленный лагерь, Валерий в первый момент даже не узнал его. Лежащая на камнях надувная лодка осела бесформенной кучей. Из искромсанных баллонов с шипением выходил оставшийся воздух. Один спальный мешок пропал, из другого, смятого комом, торчали вырванные синтетические волокна. Посуда разбросана по берегу. Но главное – Попов исчез! И туман… Туман значительно приблизился. Теперь он скрывал не только опушку леса, но и большую часть каменной гряды, оставив видимой лишь небольшую полоску берега вдоль самой воды.

– Валер!

Валерий обернулся. Грач указывал на что-то между камнями, не решаясь приблизиться. Он подбежал к напарнику и заглянул в щель. Там лежала разбитая рация, чуть дальше наушники, от которых по камням тянулся оборванный провод. Валерий взял наушники в руки и едва не выронил, ощутив под пальцами вязкую клейкую массу. Металлическая скоба была липкой от крови. В крови оказалась и левая раковина наушников. К ней прилипли волосы и твердые, острые крупицы чего-то белого. Валерию стало дурно, когда он понял, что это такое. Обломки черепа! Не в силах произнести ни слова он протянул наушники Грачеву. Но тот даже не прикоснулся к ним, только спросил:

– Твои мутанты?

– Какие мутанты?.. Что здесь творится?.. Где Попов?.. Это он кричал? – выдохнул подбежавший Сапрыкин. Сзади, отстав от него, ковылял держащийся за бок Лукьянов.

– Командир, по-моему, настало время рассказать ребятам все, – сказал Грач.

– Подожди, мы должны найти Попова, – Валерий оглянулся вокруг себя. – А вдруг ему еще можно помочь.

– С таким ранением? – скривился Грач, кивнув на наушники, которые Валерий держал в руках. У него участь пропавшего радиста не вызывала сомнений. Но Валерий отказывался верить очевидному.