Чтение онлайн

— А не пошел бы ты в баню! — предложил я, не найдя более остроумной идеи.

Агент рассмеялся и, пожелав нам приятного аппетита, удалился.

— Он от нас не отстанет, — вздохнул отец.

И тогда я предложил еще один способ освободиться от шпиона: «Давай упечем его в психушку!». Эта мысль нам обоим показалась забавной. Все-таки Лука еще не окончательно впал в морализаторство.

На следующий день, лишь Елукат объявился снова, Жнат отозвал его в сторону. С озабоченным видом он пожаловался на плохое самочувствие.

— Ты знаешь, Ксату еще хуже, чем мне. Он не смог сегодня встать с постели. Не иначе, это происки мятежников, — доверительным тоном прошептал мой сообщник.

Агент забеспокоился. Как мы и предполагали, после разоблачения в его обязанности входила только работа телохранителя. Елукат внимательно посмотрел на Жната, а тот тем временем схватился за живот и скорчил очень убедительную гримасу жуткого страдания.

— Это колдовство, — заявил он, хрипя.

— Что делать? — заволновался агент.

— Знаю я один старинный рецепт, но это слишком сложно.

— Я справлюсь, все что угодно. Король меня убьет, если с вами случится беда.

— Хорошо, сегодня ровно в полдень разденься догола и произнеси громко этот текст, — Жнат протянул агенту листок с «заклинанием».

— Это все?

— Да, и не забудь при этом припрыгивать как обезьяна.

— Зачем?

— Иначе заклинание не сработает.

— Хорошо, я сделаю все, как надо.

— Спасибо тебе, Елукат, — от души поблагодарил Жнат.

Как мы и думали, наш телохранитель поближе к полудню попытался скрыться в каком-то уединенном месте. Но у нас все было шито-крыто. Специально нанятые люди, как бы случайно, вытащили его ровно в полдень на довольно оживленную улицу. Бедняге ничего не оставалось, как спасать здоровье потешавшихся над ним негодяев в присутствии сначала тридцати, потом ста, а к концу представления 256 зрителей. Мы с отцом их всех пересчитали.

Представляете себе лица скучавших торговцев, спешивших прохожих, каких-то бродяг, когда приличный с виду джентльмен стал раздеваться? А когда он, абсолютно голый, начал припрыгивать как обезьяна? И в довершенье всего заорал по бумажке: «Извращенец умри голодной смертью! В белорусских лесах под Москвой пахнет кошками. Милославский, вынь ножку из супа! Деревья по пятницам бреются ложкам!».

Группа молодых людей попыталась схватить бедолагу, но он вырвался под хохот и улюлюканье толпы и забегал по улице, продолжая кричать: «Урбанистический мир будет осажден пуританами! К власти в Камбодже придут фиолетовые кхмеры! За свободу дождевых червей погиб зеленый питон!».

Тут Елуката все же схватили и, сопротивляющегося, потащили в больницу.

— Ну что, — обратился я к Луке, — дело сделано.

— Два-ноль, — признал отец.

Мы просто уехали в неизвестном для шпиона направлении. Какие мы все-таки плохие!

Городок Аджикулор из третьей технологической зоны ничем не выделялся из большинства подобных. Разве что огромным фонтаном, построенным лет тридцать назад каким-то незадачливым архитектором. Подозреваю, что он бы обиделся, узнав как местные называли его творение. Просто «Сифон». Вопреки обыкновению, мы с отцом поселились не в гостинице, а в доме госпожи Лириме. Он стоял среди сотни подобных строений на берегу какой-то грязной речушки. Остановиться у этой вечно полупьяной и жадной старушки нам посоветовал один торговец с рынка. Все равно получалось дешевле, чем в гостинице.

Когда-то наша хозяйка жила в Юргане и была певицей. Потом потеряла голос, растолстела. Переехала вместе с сыном в Аджикулор и спилась. Сын ее умер от туберкулеза в прошлом году. Болезнь забрала и невестку, и двух внучек. Выжил только внук — замкнутый парень лет девятнадцати. У него было совершенно непроизносимое имя — Фаркиватурбит.

Сидим мы как-то с Лукой на веранде дома госпожи Лириме, ужинаем.

— Может быть, ты знаешь, отец, почему в Арлисе время разделено на земные часы, сутки, месяцы и годы? Ведь здесь нет ни ночи, ни дня.

— Это заслуга твоего здешнего тезки. Он ввел земное времяисчисление для удобства. До него время в Арлисе измеряли по Таблицам, что порождало жуткую неразбериху. А еще пользовались песочными часами.

— Ты признаешь за Конгратилоном эту заслугу, почему же сам не хочешь взять на себя ответственность за мир Вечного Затмения?

— Сложно объяснить. Знаешь, я так долго ненавидел Итонка и все, что с ним связано. И сейчас еще не простил. Давай не будем больше возвращаться к этой теме.

Тут на веранду на цыпочках вышел Фаркиватурбит.

— Эй, Фар, — окликнул я его, — что означает твое имя?

— «Зеленая ящерица», — прошептал он.

— А как тебя зовут знакомые?

— Фаркит.

— То есть, просто «зеленый»?

— Да, — подтвердил юноша мою догадку и поспешно покинул наше общество.

Странный парень. Мне показалось, что его неуверенность в себе — напускная. Да ладно, черт с ним.

Ночью мне что-то не спалось. Я вышел во двор. Краем уха услышал какой-то шорох на улице. Подкрался. Двое разговаривали очень тихо.

Одного я узнал — Фаркит. Голос второго выдавал в нем человека пожилого и не очень доброго. Я мысленно дал ему прозвище: «Суховей».

— …эти приезжие купцы. Они мне не нравятся. Или вовсе не купцы, — делился со стариком своими сомнениями Фаркит.

— Думаешь, агенты Узурпатора?

— Вряд ли, те всегда действуют напрямик. Мы их безошибочно вычисляем, — заметил юноша.

— Сейчас, когда ты разбудил демона, надо проявлять сверхосторожность. Никакой магии, или враг почует. «Зеленая ящерица» еще не готова к поединку с «черным пауком». С тремя отродьями Василинда.

— Разве Второй не отрекся от трона? — удивился Фаркиватурбит.

— Он сейчас в Арлисе, а это самое главное. Сведения точные, из надежного источника.

— Жаль, ситуация осложняется. Но победа будет моей, сколько бы ни было врагов на пути, — голос парня приобрел стальные нотки.

— Я поручу ребятам разузнать все, что возможно, об этих купцах. Мы выясним их подноготную, — пообещал Суховей.

Они начали прощаться, а я поспешил обратно, дабы остаться незамеченным. Ну и дела! Даже Луке я не стал ни о чем рассказывать. Слишком опасно, разберусь сам. Значит, в Черном дворце есть предатель. Такой информацией мог владеть только очень влиятельный человек. И почему они называют Итонка узурпатором? Он — единственный сын законного правителя, давно почившего.