Чёрный с золотом
Шрифт:
В наступившей тишине раздалось несколько всхлипов, каждая новая слезинка разрывала Ви сердце. Её маленькие бойцы.
– Конечно, – Тарасова усмехнулась, она старалась всеми силами держаться и не зарыдать. Потому что прогноз неутешительный, потому что непонятно, что будет завтра, потому что столько разных неизвестных переменных, что она не может давать гарантий. Но собрав все силы в кулак, она широко улыбается и кивает. Ви потянулась к Кате и Ане, нежно потрепала их по макушкам. — Я выполню твою просьбу, Аня, обязательно.
– А ещё она разбила ей лицо, – Снегирёва не могла не сказать. Хотя бы потому, что была полностью удовлетворена этим фактом.
– Что? Аня!
– Ей крупно повезло, что это была я, а не твой парень или брат, капитан, – Морозова не чувствовала никакой вины. Она жалела, что не прошлась по той высокомерной физиономии как следует.
– С ней всё понятно, – Ви кивнула в сторону баскетболистки, затем перевела взгляд на Катю. Вот, что была странно. — Где ты была в это время? И как ты это допустила?
– Она стояла рядом и наблюдала, а потом…
– Всё, слышать больше не хочу. Завтра тренировка, если вы думаете, что раз меня с вами нет, то можно расслабиться, я вас огорчу.
– Никак нет, капитан! — хором отозвались спортсменки. Привычное ворчание их перфекциониста-капитана привело всех в норму. «Пантеры» ходили как в воду опущенные эти два дня, пока им не разрешили навестить своего лидера.
– Как только ты восстановишься, мы отпразднуем с самым широким размахом. Как раз к тому времени потеплеет, можно будет уже и в бассейне поплавать, – Снегирёва покачала головой, её лучшая подруга человек-амфибия.
Дверь палаты открылась, на пороге стояла удивлённая медсестра. За все годы работы она не видела, чтобы к пациенту в приёмные часы приходило такое большое количество людей. Женщина осмотрела палату, где столпилось не меньше десятка высоких студенток, точно, пациентка капитан баскетбольной команды. Медсестра нервно сглотнула, с её скромными метр шестьдесят ей было сложно с одной только Тарасовой, а тут все как на подбор.
– Пора на процедуры.
Вика кивнула. Когда дверь за медсестрой закрылась, Тарасова хлопнула в ладоши.
– Так, мне пора, завтра прислать видеоотчёт вашей тренировки. Будете расслабляться, когда вернусь, не сможете за мной угнаться.
– Не то чтобы мы и раньше могли… – Ви потянула Аню за губу, заставляя замолчать. Что ещё за неуверенность в своих собственных силах?
Вика внимательным взглядом обвела всю свою команду, на дне карих глаз плескалась непоколебимая решительность. Она это сделает.
– Я вернусь совсем скоро, готовьтесь.
Комната переговоров находилась на втором этаже в самом конце коридора. Влад знал об этом, потому что не раз сопровождал Вязенского в качестве помощника. В этом месте собирались адвокаты обеих сторон с целью договориться и по возможности избежать суда, никому не нравилось участвовать в судебных тяжбах.
Тарасов завернул за угол, видя, наконец, нужную дверь, рядом стояли два адвоката, вероятно, это они будут представлять интересы другой стороны. Два низкорослых мужчины пытались дозвониться до кого-то, но безрезультатно, завидев Влада, оба напряглись, выдавили из себя приветствие, вновь возвращаясь к телефону. Парень на это лишь хмыкнул, прошёл мимо них и толкнул тяжёлую дверь.
Помещение выглядело просторным и современным, интерьер не такой роскошный, как в кабинете Вязенского, но по некоторым вещицам можно было понять, что сюда вложили не меньше денег.
Влад прошёл внутрь, останавливаясь напротив невысокого стола, окружённого кожаными креслами. Согласно каким-то там новомодным исследованиям, комфорт и небольшое расстояние между сторонами способствовали удачному разрешению конфликтных ситуаций.
На столе лежали разбросанные папки с документами, на одном из кресел валялась женская сумочка. Тарасов скосил взгляд на яркий красный женский атрибут одежды, поморщился, ну и ядовитый цвет. В дальней стороне комнаты послышался шорох, из-за шума из открытого настежь окна парень сразу и не заметил, что в переговорной есть кто-то ещё.
Послышался цокот каблуков, из-за штор показалась женская фигура. Влад втянул в лёгкие больше воздуха, будет непросто сдерживаться. Девушка обернулась, Тарасов удивлённо вскинул брови, её лицо было не в лучшем состоянии. Милана медленно отошла от окна и приблизилась к парню, она окинула высокую фигуру оценивающим взглядом, не мигая уставилась в карие глаза напротив.
– А ты красивый, возможно, даже красивее её. А эти скулы, – Сотникова протянула руку к Владу, тот отстранился. О чём она вообще думает?
– Убери руки, – процедил парень. Было неприятно смотреть на этот сумасшедший взгляд, а пластыри, закрывающие ссадины, вызывали какие-то смешанные чувства. – Кто разукрасил тебе лицо?
Милана поднесла ладонь, застывшую в воздухе, к своей щеке, провела пальцами по шершавому пластырю, в её глазах читались растерянность и удивление, будто она забыла или первый раз об этом слышит.
– Цепные псы твоей сестры, – хмыкнула Сотникова. — Такую преданность ещё поискать нужно.
Влад напрягся, мысленно просчитывая, как выкрутиться из ситуации, если их сторона выдвинет обвинение. Он был уверен, что это Аня слетела с катушек. Но судя по тому, как выглядит лицо Миланы, Катя была не в лучшем состоянии и просто позволила Морозовой делать то, что она хочет.
– Не волнуйся, – прервала его мысленный поток девушка, – для всех остальных я просто упала. Прямо на лицо, – она сделала акцент на последних словах, не переставая при этом улыбаться.
Тарасов подозрительно прищурился. Что она затевает?
– Вы уже здесь, прекрасно, – тяжёлая дверь вновь открылась, на пороге показалась высокая фигура Вязенского.
Прямо за ним неловко переминались с ноги на ногу те два адвоката, которых ранее видел Влад. Парень мысленно усмехнулся, наружность этого человека подавляла, неудивительно, что эти двое не могут найти себе места.
– Присаживайтесь, кто-то ещё опаздывает? — Вязенский любезно указал на кресла, сам занял место на противоположной стороне, выразительно посмотрел на Влада, тот и без слов понял, что от него хотят, и сел рядом.
– Да, – начал коренастый мужчина, второй адвокат лихорадочно копался в своих документах, лишь бы не встречаться взглядом с Андреем Александровичем. — Сейчас подъедут родители, вы, извините, пробки.
Вязенский на это лишь хмыкнул. Тарасов готов был поспорить, что этому садисту до чёртиков нравилось, какое впечатление он производит на окружающих.