Черный снег на белом поле
Шрифт:
«Друг мой, — пишет антигерой Томаса Манна, продавший душу диаволу композитор Леверюон, — почему я смеюсь? Почему почти все явления представляются мне пародиями на самих себя? Почему мне чудится, будто почти все, нет — все средства и условности искусства ныне пригодны только для пародии?..» [67]
На наших глазах не жизнь, а игра становится формой существования. Человек превращается в неживую марионетку, в подобие, в персонаж. «Многие виды искусства постмодернизма претендуют на то, чтобы называться спектаклем, поскольку они нарушают границы жанров. Театр становится действующей нормой для деканонизирования общества». [55]. Все превращается в комедию. Имя музы комедии — Талия — происходит от латинского слова. Оно означает — «возмездие». Когда Талия снимает улыбающуюся маску, на ее темном лице — злоба.
67
Судя по творчеству Курехина, его захватило такое же мироощущение.
БРАТСТВО БЕЛОГО СНЕГА
Часть четвертая
Вихрем хаоса постмодернизм ворвался и в политику. Помните события на Украине? Когда в президентских выборах победил Янукович, и у него отобрали победу— помните? Казалось, произошло нечто невероятное. Просто постмодерн какой-то!
Точно — такой стиль оказался эффективным. Специалисты оценили это еще после французских событий 1968 года. Тогда на короткий срок в «неврологических точках» Парижа, например, в Латинском квартале, воцарился гошизм — каша в головах из троцкизма, маоизма, анархизма, утопизма и пр. Бунтующие студенты писали на стенах: «Будьте реалистами — требуйте невозможного!» «Забудь все, чему тебя учили — начни мечтать». «Запрещается запрещать». И еще: «Воображение у власти».
Когда больное воображение приходит к власти, зритель бывает поражен. Оказывается, все возможно. Все фантасмагорично — происходит с перехлестом. Вот в центре Москвы танки стреляют по парламенту. CNN транслирует это в прямом эфире. Граница реального и иллюзорного размывается. И ошалевшая семья вместе с детьми идет смотреть бесплатный спектакль... Только вот пули снайперов оказываются не виртуальными. После этого для российского президента придумывают поистине постмодернистское определение — «гарант стабильности».
Когда человек поражен, он открыт для воздействий извне. Как было на Украине? «Не последнее место в обработке людей занимала и весьма специфическая манера речи «оранжевых»... Это была жестко структурированная речь, построенная на интонациях, когда все категорично и однозначно, много повторов, внушений, запугиваний. Контраргументы пропускались мимо ушей... Неискушенная публика получала сильнейший эмоциональный удар, лишалась психологической защиты, утрачивала способность критически оценивать происходящее».
Повторы позволяют обучить даже попугаев. Еще Лебон писал: «Повторение внедряется в конце концов в глубины подсознания, туда, где зарождаются мотивы наших действий». Геббельс мыслил проще: «Постоянное повторение является основным принципом всей пропаганды». Так что Адорно и Рассел [68] шли уже за этими классиками жанра.
Зритель политического театра постмодерна оказывается в «вечном настоящем». Его воля относительно будущего парализована. Ведь якобы все уже заранее определено автором действа. И он, этот сценарист, в списке действующих лиц написал: «Янукович, ставленник сил зла, бывший уголовник». Такой не может быть президентом. Действительно, демократическая Америка заблаговременно предупредила: если Ющенко не победит, выборы будут не признаны.
68
Напомним, Рассел писал, что стихи, положенные на музыку с повторами, очень эффективны.
Вот это да! Еще недавно многие воспринимали его, как карнавального «майского короля», который сидит в центре городской площади на пивной бочке и горланит свои шутовские указы. И вдруг — произошло невозможное. Шутами оказались противники Ющенко. Предметы переместились! От прокаженного не шарахаются, а мечтают пожать его руку! Он стал «птицей большого полета»!
Оранжевый карнавал, конечно, не вернул Украину в Золотой век Астреи. Однако управляемый хаос к новому порядку привел. Источник легитимности власти оказался за пределами страны.
Все идет к тому, чтобы и для всего мира он был единым. [69]
Это очень напоминает эффект наркотического внушения. Когда центр управления личностью переносится вовне, тело действует почти как сомнамбула. Современный психиатр пишет: «Все подобные феномены наркоман после лечения объяснить не может, хотя помнит большинство из них. В лучшем случае он скажет врачу: “Меня толкала какая-то чертовщина”». [21].
Вот выразительное свидетельство на сей счет. Записываясь добровольцем в «белорусскую оппозицию», один, активист «оранжевой революции» заявил: «Если ты пережил этот опыт, невозможно вернуться к своей спокойной, убогой рутине. Мы — наркоманы революции и распространим эту болезнь во всей бывшей империи». Да, как писал Е.Месснер, мятеж — это эпидемия. [70] Перманентная революция — это заразная болезнь. Араз так, то у инфекции должны быть носители.
69
Еще Герберт Уэллс описывал пропагандируемое ныне сетевое устройство глобального, без границ, общества. «Открытый Заговор появится сначала, я полагаю, как сознательная организация интеллигентных и, в некоторых случаях, богатых людей; как движение, имеющее четкие социальные и политические цели, по общему согласию игнорирующее большую часть существующего аппарата политического управления или использующее его как случайный инструмент на отдельных стадиях — просто движение некоторого числа лиц в определенном направлении, которые вскоре обнаружат, с некоторым удивлением, общую цель, к которой все они движутся. Всеми возможными средствами они будут оказывать влияние на правительства и управлять ими».
Уэллс утверждал: все существующие правительства должны носить исключительно временный характер. Следовательно, все обязательства по отношению к ним также временны. Постоянным должно быть другое. Все то же стремление к мировому Центру Власти.
70
Типичным бойцом мятежевойны являлся сподвижник Гитлера Эрнст Рем. Он прямо говорил: война и хаос мне дороже порядка. Командир штурмовиков был поражен духовно до самого дна. Характерны и его гомосексуализм, как один из симптомов такого поражения, и его конец. В «ночь длинных ножей» он захвачен эсэсовцами в постели, потом — застенок и пуля. Революции, как известно, пожирают своих детей.
Демократия: симулякр или провокация?
В человека, не защищенного Таинствами Церкви, может войти целый легион химер. В том числе — демократические убеждения.
Объективная реальность растворена теперь в массе иллюзий. «Дабы отобразить данный феномен, представители французской постмодернистской философии ввели понятие «симулякра», обозначающего фантом сознания, кажимость, то, что воспроизводит образ объекта вне его субстанциональных свойств... Фундаментальным... стал симулякр демократии». [8].
Либерализм на первый взгляд может показаться старческим маразмом Запада. Да, лишившись мышц здорового консерватизма, Запад вроде как безвольно вихляется туда-сюда. Но в вялое тело уже вставляется стальной скелет с длинными руками. А главное — в эту полость готова вселиться поистине железная воля. Это воля мирового диктатора с «беспрецедентными полномочиями». Нд юбилейной Генеральной ассамблее ООН в 2000 году говорилось именно об этом.
Забудьте идею «один человек — один голос!», пишут А.Бард и Я.Зодерквист. Теперь значение имеет только то, приняты ли вы в «нужную» сеть, чтобы иметь возможность влиять на важные политические решения.
Демократия — не форма правления, а воровской пароль, по которому принимают в сетевую шайку (на правах шестерки). Возглавляют эту шайку хакамы, «мудрецы», знающие и другие волшебные слова, которые, как мы помним, придумываются «филологическим отделом ада».
На первый взгляд кажется, что относительный порядок в современном мире в очередной раз начинает перерастать в хаос. В закулисье назрели новые задачи. Мировой социальный форум с центром в бразильском Порто Алегре вновь говорит об утверждении у власти бушующих масс... Эти антиглобалисты призваны спровоцировать очередной виток глобализма. Порто Алегре и Давос — все тот же двуликий Янус, один из образов хаоса, который описывается в том числе и как единство противоположностей.
Еще в 20-е годы прошлого века политический «принцип Януса» был сформулирован так: «В период волнений на арену выходит партия войны, тогда как партия мира отступает на второй план.
Это повторяется всякий раз, когда в стране назревает революционная забастовка, и так называемые умеренные руководители... на словах отмежевываясь от участия в процессе подготовки революции, фактически оказывают ей полную поддержку, утверждая, что экстремисты — это просто «горячие головы», совершенное неуправляемые, но борющиеся за правое дело. Общественность, неизменно клюющая на этот обман, бросается на грудь к «умеренным», умоляя их спасти ситуацию и образумить «горячие головы» — а между тем именно умеренность первых существенно способствует делу революции...» [9].