Чтение онлайн

«— Хочу», — ответил я, а про себя подумал: пугают.

И тут на моих глазах — это не сон, не пьяный бред (мы и выпили-то по полбокала) — ее лицо начинает трансформироваться. И как бы, превращаться в то самое страшилище».

«То самое» — это, по словам собеседника, — как в одной из моих книг. Знакомый художник нарисовал по описаниям побывавшей на «том свете» Валентины Романовой сущность, которая первой встретила ее за пределами нашего мира. В последующих изданиях я уже не использовал этот портрет. Больно уж жуткое впечатление производил он на людей.

Знакомый, о котором я говорю, человек серьезный. Служит управляющим в одном из крупных монастырей. Мы знаем друг друга давно, а тут случайно столкнулись у мощей преподобного Сергия. Нет, в таких вопросах случайностей не бывает. Стало ясно: больше откладывать это интервью не надо. Я ведь давно хотел записать за рабом Божиим Анатолием (имя изменяю) его удивительную и поучительную историю. В один из ближайших дней мы встретились снова.

«Это жуткое существо — ни мужчина, ни женщина, — продолжил рассказ мой собеседник, — спрашивает меня: «Ну и как?»

Я набрался смелости и, преодолевая невероятный ужас, ответил: «Ну и что?»

Потом это инфернальное свидание повторилось. Однажды «превращение» жены произошло среди бела дня, и чудовище проговорило: «У тебя много энергии. Нужна энергия».

— Она же злая.

— Нужна любая.

— Да кто ты такой?

— Не лезь в душу, — был ответ, и на этом метаморфоза закончилась. Жена приняла свой обычный облик. Она, конечно, ничего такого не помнила.

Потом, по мере своего воцерковления, я подумал, что это, наверно, дух блуда явил мне свою личину. Была, была грешна моя первая супруга. Да и я был не лучше.

Впрочем, тогда я еще не знал слов: Не сетуйте, братия, друг на друга, чтобы не быть осужденными: вот, Судия стоит у дверей. (Иак. 5,9). А если бы и услышал, то не понял, какие двери имеются в виду.

В третий раз увидел отвратительную морду, когда решился на блуд с одной знакомой. «В самый решающий момент» ее лицо я опять увидел именно таким... Запредельно страшным.

Могу сказать точно: странности в моей жизни начались 2 января 1990 года. Надо заметить, что в предыдущий день жена работала, поэтому Новый год не праздновали, спиртного не пили. Дети собирались на елку. Я подметал пол. Почему-то подумал: вот так бы вымести душу. А, может быть, это была и не моя собственная мысль... Именно в этот самый момент отовсюду меня сдавила какая-то чернота. Стало трудно дышать. Возникло странное ощущение: я воспринимал самого себя как бы со стороны. Чтобы «отпустило», по привычке взял сигарету. Вышел на лестничную площадку. Курю, а у самого слезы текут.

Наконец дети собрались. Выходим. И тут же, не понятно отчего, охватывает ужас. Такой холод, что стынут кости. Дочку как будто что-то понесло вперед, куда-то за лифт. Я кричу: Маша, домой! А сам не могу сделать ни шага. А ведь вроде не робкого десятка: когда на ребенка неслась овчарка, я бросился ей навстречу — и она отскочила, испугалась. Чувствую, что холод идет откуда-то справа. Вот откуда! От деревянной, африканской маски, что висит в коридоре. Разламываю ее в щепки. Возникает новое, еще более страшное ощущение: будто внизу, примерно по пояс, кишат змеи. Смотрю на детей — дочка как лисенок, а сын — как бесенок. Все равно надо их спасать! Я подхватываю малышей на руки, и они уже как ангелочки прижались ко мне.

Навалилась тяжесть. Я реву, скрежещу зубами. В голове странные, вроде бы неуместные, слова: «Надо держаться корней»...

Весь этот ужас длился два часа. Все прекратилось, когда я взял у тещи святой воды и окропил квартиру.

Так передо мною «распахнулись двери» потустороннего. С той поры я стал чувствовать иной, негативный мир. Происходило много странного. По комнате прыгал транзисторный приемник. Отвертка, падая, летела не прямо вниз, а под углом. Меня хватала какая-то волосатая рука...

Мало того. Если я, например, ранил руку, то ранка затягивалась и заживала прямо на глазах. Однажды, стоя на балконе, я почувствовал, что поднимаюсь в воздух. Пришлось схватиться за перила, чтобы не свалиться вниз. В другой раз во сне пришел помысел: «Полететь хочешь?»

«— Полететь — это же умереть, — отвечаю. — А у меня дети».

«— Ну, как хочешь»...

Ю.В.: В общем, и в духовном, и в физическом плане ты ходил по лезвию бритвы. Да еще вступал в диалоги с обманным миром зла. Ты был в таком плачевном состоянии, что не удивительно, как настойчиво злая сила подталкивала к смерти. Ты был готов для ада.

А.А.: Ангел-хранитель спасал. Один раз это было так явно... Как-то, переходя улицу, я краем глаза увидел капот мчащейся машины почти вплотную к своему телу — и в тот же миг, невредимый, очутился на тротуаре.

Иногда бывали и благодатные состояния. Господь утешал. Однажды возникло удивительное ощущение покоя и любви к Богу. Сердце разрывалось от любви. Я думал: Господи, приди ко мне! И в этот миг увидел в небе два креста. Один из них черный, опустился и вошел в меня — как удар током.

Что это? Последовал ответ: «Крест от бесов не бывает».

«— А что же это?»

«— Скорби».

Потом крест оказывается передо мной, я наклоняюсь, чтобы приложиться и чувствую, что не могу, передо мной — стена. С размаху головой пробиваю ее...

Вскоре у меня была первая исповедь. Священник спросил: веруешь? Я пришел в замешательство, а затем самонадеянно ответил: знаю...

Я мог читать мысли своей жены. Понимал, когда она лжет мне. Эта способность усиливалась, когда я выпивал. Жена была в ужасе. Отношения с ней становились все хуже, и, наконец, я сорвался. Отправился к ней выяснять отношения, хотя «внутренний голос» говорил: «Не ходи, остановись!» В сильном подпитии выбил дверь, разбил соседу нос, в общем, крушил все на своем пути. В конце концов, меня отправили на Бутырку. А потом, видя мое странное поведение, — в институт Сербского. В одной палате со мной оказался какой-то пятидесятник, сектант. Он дал мне Евангелие. Это было мое первое знакомство с христианством.

По-моему, врачи толком не могли понять, что со мной происходит.

Ю.В.: Психиатрия, несмотря на свои глобальные амбиции, способна только уничтожать химией клетки головного мозга и назначать экзекуции наподобие электрошока. Характерно, что большинство психиатров — атеисты. Они не понимают духовной сути явлений, о которых ты рассказываешь.

А.А.: Я врачам всего и не рассказывал. Вот иду по коридору и чувствую, что кто-то невидимый толкает меня, бьет. Кидает от стены к стене. Навстречу доктор: что с вами? «У меня желудок болит», — отвечаю. Забегаю в туалет. И в этот самый момент меня начинает рвать. Выходит какой-то черный ком, напоминающий нефтепродукты.

Было ощущение, что моя — только кожа. А внутри все — чужое, враждебное...

О нашей психиатрии осталось еще такое впечатление. Я обратил внимание: один день все пациенты спят, никак не могут проснуться. В другой — все вдруг начинают драться, в третий — обжираться. Как по команде. Я смотрю на все это и говорю медсестре: вы тут экспериментируете на нас, что ли? А она шепотом: «Молчи, дурак!»

Отпустили меня из центра имени Сербского со справкой: здоров. После тюрьмы, «психушки» я возвратился на пепелище. Жена ушла. Разменяла жилплощадь. Видимое материальное благополучие разлетелось. Мы ведь жили по тем временам зажиточно: трехкомнатная квартира, видик за восемь тысяч рублей, телевизор с японскими трубками... Вот вам и «мой дом — моя крепость»...