Черный список
Шрифт:
Слоун протерла глаза, больше не беспокоясь о том, остались ли в уголках черные пятна от туши. Когда только закончила юридический институт и начала работать в какой-то фирме, она точно знала, сколько времени уходит на проверку формы 8К. Юридические фирмы заставляли своих адвокатов измерять время в шестиминутных интервалах. Но это было нормой более десяти лет и два офиса тому назад. Теперь Слоун лишь иногда замечала за собой, что ведет учет своего времени:
1 час. – тарелка вегетарианского супа «фо»
2 час. – переписка с Дереком и Эбигейл
1 час. – просмотр сайтов желтой прессы
4,5 часа. – пересмотр пресс-релизов и отчетов Комиссии по ценным бумагам
В этот момент завибрировал ее мобильный телефон. Звонил Дерек. Она ответила после второго гудка.
– Все-таки жива! – Слоун любила голос своего мужа. Она представляла, как тот сейчас склонился над кухонным столом и как его медные длинные волосы закрывают уши. На нем потрепанная футболка с надписью «Нирвана», – та самая, в которой муж был в день их знакомства и которую ей хотя бы раз в неделю хотелось украсть у него и натянуть на себя в постели.
Она обнаружила целых четыре пропущенных звонка…
– О, прости, прости, пожалуйста! Знаю, я хуже всех. Наверное, уже присматриваешь себе супругу получше?
Несколько лет назад Дерек ввел правило, согласно которому Слоун не разрешалось оправдываться за такие проступки занятостью на работе. Она же считала, что ее правила существуют как раз для того, чтобы время от времени нарушать их.
– Расслабься, – ответил он в привычной непринужденной манере. Нет, его работа тоже была связана со стрессами. Дерек работал учителем младших классов, а мальчишки девяти-двенадцати лет – сущий кошмар. Но это был другой вид стресса, и их не стоило даже сравнивать. – Просто позвонил, чтобы проверить, все ли у тебя хорошо. Ах да, я отправил заявку Эбигейл для избирательного марафона на следующей неделе и проверил, как она готова к фортепианному концерту. Таким образом, можешь вычеркнуть эти два пункта из своего списка.
– Ты знаешь, как я люблю вычеркивать, – сказала Слоун, просмотрев строчку на экране, которую пыталась прочитать уже в третий раз. Она напрочь забыла о заявке дочери. – Спасибо.
Наступила короткая тишина, и этого хватило, чтобы оба вспомнили, о чем спорили вчера вечером. Чем дольше они были женаты, тем легче было поставить «паузу» во время каких-нибудь разногласий и потом вспомнить о них позже, желательно до того как Слоун должна была непременно лечь спать. Но вот опять! Словно легкий ушиб, о котором можно было вспомнить лишь то, как она его заполучила…
– Как там она? – спросила Слоун, а Дерек почти тут же ответил:
– Замечательно. Я наблюдал за ней с тех пор, как она вернулась домой.
Спор разгорелся как раз по поводу Эбигейл. И так постоянно, особенно в последние дни. В голове у Слоун звучали слова Дерека о том, что это вовсе не спор, не какая-то стычка, а просто разногласие. Все прекрасно, но Слоун любила гиперболы и, когда дело доходило до ее дочери, чувствовала, что наделена особым правом…
А началось все несколько месяцев назад. Эбигейл вдруг сделалась угрюмой. Перестала играть со своими куклами. Слоун как-то попросила ее почистить их, а в ответ дочь завопила – здесь Слоун немного перефразировала, – что все были бы счастливы, если она умрет…
Дерек думал, что Слоун отрегировала слишком резко. Он преподавал английский язык в седьмом классе, а это, если хотите, означало, что, как специалист по раннему развитию ребенка, он обладал в этой области определенной монополией. Но Слоун была монополисткой по Эбигейл. Она отвела ее к психологу, который заверил, что фаза «смерти и умирания» – совершенно нормальная часть развития ребенка.
– Говорю же тебе, Слоун, она совершенно нормальная, – повторял Дерек по дороге домой, словно у него за плечами имелась докторская степень по психологии.
Но потом, через несколько дней, Слоун увидела на экране телефона Эбигейл кое-какие сообщения. Шлюха. Сука. И всё в таком духе. Каждое слово ощущалось подобно пуле в груди. Никто не говорил ей об этом до тех пор, пока она сама не стала матерью. О том, что ваш встроенный иммунитет к таким вещам, как публичное оскорбление и конкурсы популярности, внезапно пропадал, когда кто-то нацеливался на вашего ребенка.
Она трясла телефоном Эбигейл перед лицом мужа и кричала:
– Нет, это нормально?! Разве это нормально, Дерек?..
Конечно, Дерек считал это ненормальным. Он знал имена всех одноклассников Эбигейл и приносил пончики для ее классных руководителей. Когда Дерек прочитал сообщения, то повел себя очень по-отцовски. Он и в самом деле сильно изменился.
В связи со случившимся Слоун хотела предъявить иск школьной администрации. Чтобы заставить их принять меры. И обеспечить надлежащую защиту. И грозила судом, если они не отнесутся к ней серьезно. Но местный школьный округ являлся заодно и работодателем Дерека. А значит, муж хотел, чтобы она «играла по правилам». Он использовал именно такие слова.
На собрании они выступили единым фронтом, и Слоун позволила Дереку высказать свою точку зрения, как он ее и попросил. На самом деле, даже настоял. Это было не очень хорошо.
По телефону она расслышала, как он царапает свой подбородок. После паузы она продолжила печатать – иначе было нельзя.
– Слоун, мне очень жаль…
Услышав негромкий стук в дверь, она крутанулась в кресле. В проеме стояла Арди. Черный блейзер и брюки выглядели более измятыми, чем обычно.
– Дерек, прости, но мне нужно идти. – Слоун услышала, как он вздохнул, и тут же почувствовала себя виноватой. – Люблю тебя.
– Ты сильно перерабатываешь, милая, – проговорил он, прежде чем повесить трубку, и Слоун знала, что он действительно переживает. Дерек даже часто отбирал у нее ноутбук после одиннадцати вечера, потому что прочитал где-то, что рассеянный синий свет крайне вреден для сна.
Слоун переложила телефон к другому краю клавиатуры.
– Давно там стоишь?
Арди вошла и оперлась руками о спинку кресла Слоун.
– Достаточно долго, чтобы понять, что тебе пора домой. – Она протянула ей коричневую папку-гармошку. – Здесь жалобы в связи с неправильным налогообложением по заводской площадке в Уэйко. Прости, что подкинула тебе новую работенку. Но если это как-то тебя взбодрит, то сама я даже не приступала к анализу налоговых моделей при приобретении абонентских ящиков.
Слоун швырнула папку на стол. Бабах. Ей вот уже как пару недель хотелось поговорить с Арди. С тех пор как стало ясно, что крошечная тайна, которую она бережно хранила и не сообщала подруге, потихоньку превращается в долгосрочную проблему. Хотя, впрочем, сегодняшний день явно не располагал к тому, чтобы все усложнять. Конечно, со стороны это походило на оправдание, но если разобраться, то все же нет. Скорее на стратегию…
– Слышала, что отдел продаж взял выходной – из-за кончины Бэнкоула… Представляешь? – проговорила Слоун.